– Я не приемлю твоего умозаключения, – произнес Квил с убийственной вежливостью. – Уверяю тебя, мне не требуется твое присутствие во время этих эпизодов. Я не посмею обременять тебя своей немощью.

С каждым медленным тяжелым ударом сердца он будто врастал в пол, как дерево в землю.

– Квил, я никоим образом не упрекаю тебя в твоей мигрени. Я еще раз повторяю, что теперь это наша общая проблема, а не только твоя. Мы должны вместе заниматься твоим лечением.

– Никто, а жена уж точно, не будет диктовать мне решения, – процедил Квил сквозь зубы. – Я больше не стану принимать непроверенных лекарств.

И тебе придется принять это к сведению.

Габби уже еле сдерживалась, чтобы не выплеснуть на него свой гнев.

– Ты ведешь себя не лучшим образом, Квил! Мы должны подумать вместе, что делать дальше. Неужели тебе не ясно?

– Нет, не ясно, – сердито заявил он, чеканя каждое слово. – Как только случилось то несчастье, моя мать взялась диктовать врачам, как меня лечить. Если бы я ее послушал, то по сей день лежал бы на этом ложе. Сама едва не убила меня шарлатанскими снадобьями, а когда Транкельштейн предложил дельное лечение, воспротивилась всеми силами.

Но именно его массаж и его упражнения поставили меня на ноги.

– Я никак не могу понять, какое отношение имеют ошибки твоей матери к нашей задаче в теперешней ситуации?

– По вопросам собственного лечения принимать решения буду я, и только я! У меня нет желания доводить себя до изнеможения снадобьями ненормального лекаря, о котором ты мне рассказывала. Мое решение окончательное, Габби.

Квил сложил руки на груди, не обращая внимания на ее нахмуренный вид.

– Хорошо, – начала она после минутного молчания.

– В таком случае все, что касается моего тела, – это тоже мое личное дело. И здесь я тоже буду принимать решения самостоятельно.

– Естественно, – согласился Квил.

– Прекрасно. Значит, ты не должен возражать, если эту дверь, – Габби кивнула на дверь в спальню виконта, – я замурую, так как мы не будем ею пользоваться в дальнейшем.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – пожала плечами Габби. – Просто мое тело больше тебе не принадлежит. Вот это я и хотела сказать, муж мой. – Она сделала легкое ударение на последних словах.

– Таким образом, ты не будешь страдать от мигреней и у нас отпадет надобность в ненормальных лекарях.

Габби отвернулась и принялась вытаскивать из волос шпильки.

– А если я заведу любовницу? – услышала она его голос. Он был пугающе жесток.

Она даже не стала оборачиваться.

– Право выбора за тобой, – спокойно ответила она. – Если тебе нравится валяться в постели с мигренью – что ж, это твое дело. По крайней мере я не буду нести за нее ответственность.