– А ты сама, – ядовито усмехнулся Квил, – как собираешься выходить из положения? Сделаешь меня poгоносцем?

Габби до боли закусила губу, чтобы не расплакаться, если сейчас уступить ему, он снова будет страдать.

– О нет, можешь не опасаться, – проговорила она с нарочитым легкомыслием и, откинув голову, начала расчесывать волосы. – Хотя мне было хорошо с тобой этой ночью… – она сделала паузу – достаточно длинную, чтоб посеять сомнение в искренности сказанного, – я вполне могу обойтись и без этого.

Габби с изумлением отметила, как трудно лгать в самом сокровенном. Все равно что топтать собственное сердце.

Она повернулась и смело встретила взгляд мужа. Ее отец легче проглатывал вранье, когда она смотрела ему прямо в глаза.

– К тому же это довольно неопрятно. – Ее передернуло от собственной лжи. – Ты не согласен? Мне совсем не хочется постоянно пачкать простыни. А о том, что при этом я обнажена и ты на меня так открыто смотришь, я даже и не говорю.

– Габби! Господь с тобой! Кровь бывает только в первый раз.

– Хм. Но это не самое главное, что я хочу сказать. Помни, Квил, я не сделаю тебя рогоносцем. Ты – мой муж.

Почему я должна позволять какому-то постороннему мужчине использовать мое тело?

Хоть в этом правдива, подумала она. Действительно, ее никто не интересовал, кроме мужа.

Квил стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти. Не зря он считал, что женщины равнодушны к сексу. Разумеется, он видел, что Габби смущается своей наготы. Но ему показалось, что в минуту наслаждения неловкость отодвинулась в сторону. Должно быть, он ошибся, ослепленный желанием. Он уже взялся за ручку двери, но в последний момент остановился.

– А если я соглашусь пробовать лекарства, мне будет позволено использовать твое тело? – произнес он, презирая себя за то, что демонстрирует свою уязвимость.

Он не оборачивался, чтобы не видеть жалости в глазах Габби. Она промолчала, еле сдерживая рыдания. Подождав немного, Квил сказал самому себе: – Итак, за возможность делить постель со своей женой мне придется каждый раз предварительно глотать лекарство? Или ставить пиявки?

– Нам нужно… – с трудом выдавила из себя Габби.

– Я догадываюсь, что нам нужно, – холодно прервал ее Квил. – Испытать новое лекарство. И чтобы моя жена могла сделать это, я должен спровоцировать приступ мигрени.

А до тех пор мы будем ждать, когда знахарь пришлет снадобье из тушеных насекомых. И лишь тогда я смогу просить тебя о возобновлении брачных отношений. Так, Габби?

У нее вырвалось рыдание, и она прижала руки к глазам.

– Давай забудем про это. Я… я… – она со всхлипом заглотнула воздух, – я не хочу делать это снова, Квил! Ты можешь это понять?

– Вполне. – Голос ее мужа был ровный и… такой ледяной! – Я больше не вторгнусь в ваши покои, мадам.