Это отчитался Сизый, отправившийся в Сочи навестить там Эдика Джавадова. Из Иркутска докладывал Лесоповал — тоже замысловатой телеграммой: «Байкале купаться нельзя. Холодно». Из Южно-Сахалинска позвонил Домовой, взахлеб стал нести какую-то чушь про возможность достать три кило красной икры до льготной цене и как бы между прочим обмолвился, что жил у тетки и что баба оказалась клевая, невредная и так далее… Это было кодовое сообщение об успешно завершившейся охоте на Висяка. Из Владивостока рапортовал Цыган, из Минвод, наиболее трудного места, потому что там клиентов было двое, — только к ночи проклюнулся Грач и чуть ли не открытым текстом брякнул, что близнецов встретил, как договаривались, и обоих ублажил по полной программе…

Наутро в понедельник Сержант вызвонил Ангела и попросил увезти его в Тулу.

В Москве у него дел больше не осталось, а тульский климат ему очень полезен.

Варяг зачастил в тульский тренировочный лагерь. Он приезжал теперь не реже раза в неделю и, как правило, вместе с Чижевским, иногда с Ангелом, а бывало, и вовсе запросто, только со своими двумя телохранителями — добродушным великаном Маратом и вертким сухощавым Бисланом.

Приезды в компании Чижевского или Ангела воспринимались курсантами как официальные инспекции: к ним готовились с вечера, прибирались на территории, устраивали помывки в бане, постирушки. Если же Варяг появлялся только с телохранителями — значит, он приезжал как бы без надобности, развеяться и отдохнуть от московских забот.

Так, усмехаясь про себя, думал Сержант. Эти участившиеся посещения хозяина стали его почему-то раздражать. И сам затаившийся в тульской лесной глуши лагерь, и его обитателей, и все военнотехническое хозяйство он уже привык считать как бы своей вотчиной, где он командовал, и присутствие посторонних, пускай бы хоть это было высокое начальство, немного его нервировало и выбивало из привычной колеи.

Сержант понимал, что эти частые приезды происходят не просто так, что у Варяга есть некая задумка, да не просто задумка, а какая-то важная цель, о которой он пока что не удосужился поставить в известность своего инструктора.

Но терпения Сержанту было не занимать — он не торопил события, не выказывал любопытства, ибо по природе был нелюбопытен, и спокойно ждал момента, когда смотрящий вызовет его на откровенный разговор.

После загадочной гибели в разных уголках России почти одновременно восьмерых воров в законе и их людей шум поднялся страшный.