Просто не знал, что в учебной программе новой специальности этот предмет не значится, и потому одной из лучших студенток факультета было абсолютно все равно, какую оценку она получит!

С горем пополам разобравшись и с вопросами и с преподавателем, Тамара быстрым шагом шла по темному коридору: до экзамена оставалось чуть больше суток, а у нее не прочитано и половины конспекта. Надеяться на снисхождение преподавателя не приходилось. То ли он действительно хотел добиться от нее знаний, то ли его раздражало нежелание студентки включить в работу все свои феноменальные способности, которыми он восторгался в прошлом семестре? Во всяком случае, Тамара чувствовала кожей, что на сей раз пятерки ей не видать. Что тут лукавить: получить бы хоть «хорошо» или вообще не завалить экзамен. Пересдача не входила в продуманный до мелочей план, но и времени на изучение бесполезного в данной ситуации предмета не было.

Развернув бурную деятельность по обустройству племянницы на следующем жизненном этапе, тетя Аня сама съездила в Москву, нашла знакомства и договорилась о ее переводе на заочное отделение в один из технических вузов. На экономическую специальность, как та хотела.

Сразу после сессии Тамара должна была забрать документы, устроиться на работу на тетин завод, сдать до установочной сентябрьской сессии три зачета и два экзамена (программы на начальных курсах в технических вузах не так уж сильно различались), защитить курсовой и несколько письменных работ. Хотя Тамары еще и в помине не было в списках студентов, Анна Степановна умудрилась взять на лето все задания. Кто же знал, что после тяжелых родов племяннице все равно придется брать академический… Но тогда обе они делали все возможное, чтобы не потерять год, и, вместо того чтобы готовиться к сессии, Тамара подолгу засиживалась в библиотеке, обложившись учебниками по незнакомым предметам.

Проходя мимо зеркала, она по привычке бросила на него взгляд и, непроизвольно замедлив шаг, остановилась. Впервые она стояла перед этим огромным «экраном в мир» одна. В институте почти никого не осталось, гардероб за ненадобностью был закрыт еще с мая, в коридорах не горел свет, и даже огромный, всегда сияющий огнями холл освещался скупо: то ли из-за долгого светового дня, то ли в целях экономии.

Подойдя к зеркалу почти вплотную, Тамара всмотрелась в свое лицо: ничего нового. Чуть темнее круги под глазами, черты слегка заострились, не похудела и не поправилась. Пока.