Сделав шаг назад, она переключила внимание на отражавшуюся панораму за спиной: мощные, подпиравшие потолок мраморные квадратные колонны, отделанные таким же бежевым с прожилками мрамором стены, входные многостворчатые стеклянные двери и во всю длину зеркала — темная зелень каштанов на улице…

И вдруг на фоне покорявшего мощью и объемами разнообразия она снова увидела себя, но как бы со стороны: уменьшенная в размерах крохотная фигурка маленькой женщины на фоне мира…

— Я и… мое одиночество, — прошептала она.

Подступивший спазм крепко сжал горло, и, почувствовав, что вот-вот разрыдается, она бросилась к спасительной двери."

"Со временем Тамара научилась ладить с Зазеркальем и даже прятать с его помощью истинные чувства и настроения так далеко, что мало кто догадывался о глубине ее страданий, о количестве выплаканных слез и шрамов на душе. Она сама решала, кому и насколько открыться, с кем соблюдать дистанцию. Да и фигурка маленькой женщины на фоне одиночества уже не пугала. Впрочем, виделись они нечасто: жизнь настолько ускорила свой бег, что времени задержаться перед зеркалом у Тамары почти не оставалось. Успеть бы макияж нанести…

10

— …А как Ленка? — напомнила Инночка, когда, прокружив больше часа по прилегавшим к гостинице улочкам, они зашли в полупустой бар.

— Благополучно сделала аборт. Врачи так ничего и не заподозрили: в поликлинике — одни, в больнице — другие, все шито-крыто. Мы ведь даже срок в направлении исправили. Но те, кому это было важно, конечно же, знали, что Крапивина сделала аборт. Зато Щедрин ничего не узнал, но и Ленку не простил. Я так и не смогла понять: неужели на самом деле он ее так сильно любил или же боялся ехать один по распределению?

— А куда он распределялся?

— Куда-то на Украину, — припомнила Тамара. — Ленка после института вышла замуж в своем Таганроге, родила дочку, и вроде все у нее неплохо сложилось.

— Невероятно! — недоверчиво покачала головой Инночка.

— Ну почему же, все очень даже вероятно. Сережка появился на свет ровно через девять месяцев и неделю после конкурса КВН. Лида, как мы уже знаем, так и не забеременела. Странно, что за это время никто другой от Радченко не родил… Неужели он — такой честный муж?

— Насколько я наслышана — да.

— Надо же! — подивилась Тамара. — Значит, не соврал. Когда-то давно он бросил фразу, что если решит жениться, то не станет поступать так, как… — Тамара чуть было не произнесла вслух «его лучший друг». — В общем, что у него это будет всерьез и надолго.

— А что он тебе еще говорил?

— Говорил, что из меня получится хорошая жена, но при этом всегда шутливо добавлял: для кого-то. Я же посмеивалась, что никогда не выйду замуж: так оно и есть.