— На этот счёт у меня имеется идея, — успокоил Олега Тушканов. — Но без решения двух других задач она смысла не имеет.

Речь профессора Тушканова повергла Олега в состояние перманентной задумчивости. К счастью, это не мешало ему слушать лекции, выполнять задания и даже отвечать на вопросы. Правда, ответы выходили с изрядной задержкой. Сперва над этим потешались, потом перестали. А к выходным тех, кто знал Песцова лучше других, ситуация стала всерьёз тревожить.

— Олег, что с тобой? — обеспокоенно спросила Алёнка.

Она вообще в последнее время стала активной сверх всякой меры.

А ведь в гимназии была тихой, спокойной девочкой. Откуда что взялось?

— Не видишь — думаю, — с задержкой отозвался Песцов.

— А о чем думаешь? Давай подумаем вместе. Я сейчас остальных позову. Как говорится, одна голова хорошо, а четыре — лучше.

И вот ведь какая настырная: Олега за стол в гостиной усадила, за девчонками сбегала, повару велела кофе с плюшками подать для улучшения мозговой деятельности, блокноты с карандашами на всех приготовила. И лишь когда вся подготовка завершилась, уселась сама. Изобразила строгую учительницу и потребовала:

— Олег, расскажи нам, о чем ты так упорно думаешь вот уже третий день.

— Третий день! — поразился Олег.

— Именно. Ты промахиваешься ложкой мимо рта, натыкаешься на мебель, надеваешь футболки шиворот-навыворот, забываешь дома тетради, по ночам ходишь по комнате взад-вперед и что-то бубнишь себе под нос. А самое страшное — не обращаешь внимания на наши наряды и причёски. Мы, между прочим, всё видим. Правда ведь, девочки?

— Чистая правда, — подтвердила Маша.

— Угу, — веско добавила Вера.

— Ну давай уже, делись, — продолжала Алёнка.

 — Кому ты еще можешь доверить свои тревожные думы, как не собственным женам? Не сможем подсказать, так хоть утешим.

— Ладно, слушайте. Мы с вами совсем недавно говорили о ситуации в Диком поле. Если говорить прямо, там нет ничего. Ни экономики, ни внятной политики, ни государственных служб, ни промышленности, ни энергетики. Этакая антигреция. Есть только ханский дворец с Сункаром и несколько сотен тысяч подданных, которые, как правило, выживают сами по себе. Кстати, точное число этих самых подданных неизвестно. Мне порой кажется, что люди подчиняются хану больше по привычке.

Ну и еще из страха — всё-таки он, то есть, я, сильнейший маг степи.

— Но ведь люди нам поверили! — воскликнула Маша. — Я помню, как тебя слушали на том первом приёме.

— Нам не то, чтобы поверили, — скептически хмыкнул Олег. — Скорее, нам дали возможность попробовать. Моя речь, прекращение войны, жесткие решительные действия власти, демонстрация силы, договор с империей, род основателей древнего ханства — всё сложилось вместе, и нам решили не мешать.