Хватило меня на пару недель, и я решилась купить ему в кабинет небольшую эхеверию в темно–синем горшочке под тон стен. Ксю очень долго смеялась, и уверяла, что это зеленое чудо завянет рядом с его подавляющей аурой в первый же день, но я только отбрыкивалась. А потом, утром, до его прихода, оставила цветочек на рабочем столе большого босса с запиской: “поливай меня”. Честно, думала меня пошлют вместе с этим цветочком. Соберут вещи и уволят за самоуправство в тот же день. Но... нет. Уже два года это угловатенькое чудо в форме причудливого геометрического узора стоит на его рабочем столе и даже, когда одна из его “протеже” попыталась горшок убрать, Сокольский ее знатно покусал, разозлившись.

Так что… может внешне он и мистер строгость, мужчина сама непрошибаемость, но внутри там точно большое и умеющее любить сердце. Знаю. Чувствую и всегда чувствовала. А вчера еще и ощутила, какого это – оказаться объектом его всепоглощающего внимания.

Такие воспоминания снова заставляют улыбаться как дурочку, ненадолго отключая от реальности. А когда я в нее возвращаюсь, то слышу за спиной у самого ушка:

– Куда сбежала? – и подпрыгиваю от неожиданности, да тут же оборачиваюсь и оказываюсь прижата к горячему совершенно нагому телу идеального мужчины.

 

– Напугал. – Шепчу, нарочито обиженно. 

– Чего ты боишься, мы тут одни, Настя. – Сжимая руки все сильней, говорят мне тоном все проникновенней. – Совершенно одни… – соблазнительно ухмыляется сонный Сокольский и тянется с поцелуем.

– Ты не устал? – хохочу, когда его ладони уже наглым образом начинают стягивать с меня рубашку.

– Хочу урвать как можно больше…

– Эгоист.

– Прикусываю губу, когда одним стремительным движением рук, Илья словно пушинку поднимает и усаживает меня на кухонный гарнитур.

– От эгоистки слышу, – возвращают мне обзывательство намеком на ночь, когда я проснувшись первая и полезла с поцелуями к уже сладко спящему Сокольскому. 

– Мы обещали быть к завтраку! – мой разум все еще слабенько, но пытается протестовать…

– А приедем к обеду. – И все, слова пропадают, когда его ладонь сжимает налившуюся и ноющую от желания грудь. А мозг снова машет на прощание ручкой.

Долго задержаться в уютном “мирке для двоих” не получается.

Хочешь не хочешь, а возвращаться в дом Сокольских старших придется. 

Поэтому кое как отлепившись друг от друга, мы завтракаем в том же что и вчера ресторане и уже в начале двенадцатого оказываемся на парковке, где бросили машину накануне. Я бодрым шагом, цокая каблуками иду к пассажирскому сиденью, когда Илья аккуратно ловит меня за локоток и останавливает.

– Садись. – Кивает мужчина, а я хмурю брови, не понимая, что он от меня хочет.

– Не туда, Настя.