Не разрывая поцелуя, мужчина  садится на диван и усаживает меня сверху так, что его возбуждение упирается в меня, и я непроизвольно ерзаю, путаясь пальчиками в его волосах. Сжимая.

– Я хочу тебя, – шепчет Илья, отстраняясь и утыкаясь лбом в мой лоб. – Уже схожу с ума от того, как сильно, Настя, – его сердце под моей ладонью выдает безумный ритм в унисон с моим. – Тебе решать, малыш, – шепчет и обхватывает одной рукой себя за затылок, а второй свое достоинство, отдавая полную свободу действий в мои руки.

А я хочу. Безумно хочу. Его. И никого другого. Так сильно, как никого и никогда.

Приподнимаюсь на коленях, с отчаянным вдохом впиваюсь в его губы и сажусь.

Он проникает глубоко и задевает самые чувствительные точки. Мне кажется, я готова кончить уже от одного ощущения его там, внутри. Огромного и каменного. 

Но он подарил мне крышесносный оргазм, и я отвечу тем же.

Вцепляюсь ноготками в плечи и волосы мужчины и, закрывая глаза, начинаю двигаться. Ритмично, вверх вниз, входя, насаживаясь до предела. 

В комнате абсолютная темнота и тишина, которую разрывают только наше дыхание и удары тел. Потных, голодных и возбужденных тел.

Мы двигаемся в едином ритме, словно в диком танце первобытной страсти. Пальцы, руки, губы – все прижимается до боли. Его ладонь сжимается на моей ягодице до синяков, и движения становятся быстрее. Я чувствую, как к нему подступает разрядка, и в одно мгновение Илья, разрывая поцелуй, укладывает меня на диван в ворох мягких подушек и наваливается сверху. 

– Давай, малышка, – шепчет мне в губы и, покрывая поцелуями шею, спускается к груди, обхватывая вершинку губами. Вышибая стон и заставляя сильнее сжать ноги на его бедрах, Илья входит последний раз.

Мощно, заполняя до предела, до искр в глазах и отчаянного крика наслаждения. Кончает с низким стоном, забирая и меня с собой на вершину блаженства.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем бессилие начинает отпускать. Но каждое движение, каждый взгляд дается с неимоверным трудом. И мы просто лежим. Рядом. В обнимку. Так близко, как вообще оно возможно. Просто наслаждаемся дыханием в унисон. Нет сил даже, чтобы говорить… только молчать.

И уже на грани дремы в голове мелькает тревожная мысль, за которую я не успеваю как следует ухватиться.

Сон все настойчивей утягивает в свои сети, и единственное, что отдается в голове звоночком, так это то, что мы оба точно что-то забыли...

Я разве говорила, что терпеть не могу утро? Нет. Могу. Только если оно  будет вот таким: теплым, нежным и в крепких объятиях сильного мужчины. 

Открываю глаза и не могу сдержать улыбки, позволяя ей бессовестно приклеится к губам. Взгляд устремляется к окну, за которым пасмурное небо над просыпающимся Монте-Карло, и безграничная лазурь моря.