Разве он забыл, что она может отплатить той же монетой? Разве не это, в числе прочего, привлекло его к ней? Ее какая-то странная застенчивость вкупе со способностью время от времени попасть не в бровь, а в глаз. Как и ее красота, которая совершенно покорила его. Впрочем, если б он встретил ее сейчас, то определенно не был бы покорен.

— Ты просто выглядишь… по-другому, — заметил Винченцо. Волосы длиннее, чем он помнит. Раньше они были до плеч, что он одобрял, поскольку локоны не падали на ее прекрасную грудь, когда она была обнажена. Но теперь они доходили почти до талии.

И голубые глаза казались пустыми, а скулы стали слишком резкими. Но больше всего его поразило тело. У нее тонкие кости, но раньше они были покрыты аппетитной плотью, что делало ее похожей на спелый персик. Сейчас она попросту тощая, что, возможно, модно, но не привлекательно.

Под его пристальным, оценивающим взглядом Эмма чувствовала себя крайне неуютно.

— Зато ты выглядишь точно так же, Винченцо.

Эмма была уверена, что он точно знает, когда именно, но инстинкт и опыт велели ей подыграть. Не зли и не раздражай его. Оставайся вежливой, беспристрастной и непривлекательной, и, даст Бог, он будет рад избавиться от тебя.

— Восемнадцать месяцев. Время… летит, да?

— Да уж. Присаживайся, — мягко отозвался он и указал на один из кожаных диванов, которые стояли в другом конце большого кабинета.

Эмма опустилась на мягкий, удобный диван и с беспокойством наблюдала, как Винченцо садится с ней рядом. Его присутствие нервировало ее, но она не могла попросить его пересесть, таким образом признавшись, что его близость действует на нее. И разве это не одна из причин ее прихода сюда — продемонстрировать ему и себе, что то немногое, что было между ними, теперь мертво?

Заказать что-нибудь поесть? — спросил он.

Он тоже не хотел есть, хотя позавтракал только кофе с бутербродом. Винченцо подумал, какой бледной выглядит ее кожа — такой прозрачной, что видны голубые жилки на виске.

Что ж, тогда перейдем к делу, Эмма. И поскольку именно ты пожелала этой встречи, то должна честно сказать мне, чего хочешь.

Я уже говорила по телефону. Я хочу получить развод.

Винченцо отметил, что она сжимает и разжимает руки, словно нервничает. Но с чего бы ей нервничать? Из-за того, что снова видит его? Все еще желает? Или тут что-то другое?

Эмма рассеянно пригладила рукой волосы и повернулась к нему с мольбой в глазах.

Разве то, что мы уже столько времени живем раздельно, — недостаточная причина?

Эмма вздрогнула. Одно дело знать, и совсем другое — слышать, как Винченцо говорит это столь хладнокровно. И, разумеется, он понял, что она требует развода не просто так.

— Я думала, ты будешь рад получить обратно свою свободу.

— Свободу для чего, сага? — протянул он.