Идеально наманикюренный розовый ноготь указал на противоположный конец фойе.

Поезжайте на лифте до самого верха, и вас там встретят.

Когда лифт беззвучно взмыл вверх, Эмма подумала: как давно она не была в Лондоне и как давно не расставалась со своим сыном. И никогда на целый день, как сейчас. Все ли с ним в порядке, гадала она, наверное, уже в сотый раз с тех пор, как купила билет до Лондона. Не будет ли капризничать, когда поймет, что мамы нет рядом?

Эмма сделала глубокий вдох, когда лифт остановился, и двери разъехались, являя шикарную блондинку в обтягивающей юбке и блузке, явно из чистого шелка. Волосы ее были красиво уложены, а в ушах посверкивали бриллианты, отчего Эмма внезапно почувствовала себя бедной деревенской мышкой.

— Синьора Кардини? — спросила красавица. — Прошу за мной. Винченцо ждет вас.

Ну, конечно, он ждет меня! — захотелось закричать Эмме, глядя на то, как женщина походкой манекенщицы направляется к двойным дверям. И кто дал тебе право так фамильярно называть моего мужа по имени?

Но очень скоро он уже не будет ее мужем… Да, в сущности, он уже давно не является им. К чему эта глупая ревность?

Двери были распахнуты широким жестом, и Эмма приготовилась увидеть Винченцо. Но все-таки оказалась не готова к созерцанию своего неотразимо красивого мужа во плоти.

Его мускулистая фигура была словно вылеплена руками талантливого скульптора как идеал мужской красоты. Поза его была несколько высокомерной, но надменность всегда являлась второй натурой Винченцо. Если он чего-то хотел, он это получал, используя смесь властности, убеждения и абсолютной харизмы.

Эмма сглотнула. Это напоминание подталкивало ее к тому, чтобы защищаться. У нее есть нечто бесценное, что Винченцо нельзя позволить взять, и она должна быть начеку.

— Здравствуй, Винченцо, — сказала она.

— Здравствуй, Эмма, — отозвался он тоном, которого она никогда не слышала у него раньше. Выпалив какой-то приказ по-итальянски, заставивший блондинку быстро покинуть кабинет, он сделал шаг к жене. И Эмма, как обычно, почувствовала слабость, когда взглянула в его лицо.

Ибо сейчас он был еще неотразимее, чем тогда, когда она согласилась выйти за него замуж. Тогда она была безумно влюблена и настолько очарована, что не переставала считать его самым замечательным и самым красивым мужчиной на свете.

Но с тех пор Эмма много пережила, в том числе много трудностей. Теперь она не должна быть во власти иллюзий.

Винченцо был одет в один из своих деловых костюмов, в котором каким-то непостижимым образом выглядел официально и в то же время не чопорно. Пиджак он снял, оставшись в белой шелковой рубашке, сквозь которую соблазнительно просвечивало крепкое тело.