— Ммм… тебя постригли… и покрасили… — сухо произнёс мужчина, неожиданно включивший начальника.

«Это что за тон?! Ведь красиво же! Что ему не нравится?!» — стиснув челюсть, высоко подняла подбородок, чувствуя необходимость в высокомерии. — «Разреветься, как дурочке влюблённой, только не хватало!»

— Да, — так же сухо ответила я, потянувшись к вешалке за своим пальто.

Возвращаться в отель с таким настроением, моментально перехотелось.

Ситуацию спас Жерар.

— ДаринА, — отвлёк меня от унылых мыслей Готье, помогая надеть лёгкое пальто. — Я иметь к тебе предложение… — бросив напряжённый взгляд на Орлова, Жерар замялся, — эммм… личного характера…

«Пошёл ты! Умник! «Ты постриглась…» — мысленно перекривила дурацкое замечание ханжи, который только на словах оказался терпимым к изменениям.

— Я готова обсудить ваше предложение, Жерар, — больше назло кудряшу, чем от любопытства, согласно кивнула головой.

— Нам некогда. Мы опаздываем.

Неожиданное проявление ревности удивило.

— Куда? Хотя, это неважно, — тут же включила заднюю, заталкивая теперь уже конкретное любопытство, как можно глубже, — я уже дала согласие выслушать человека, поэтому выполню его!

— Каком? — нервно заметался фотограф, плохо реагируя на конфликт, назревающий на пустом месте.

«А всего-то Тимке нужно было просто улыбнуться».

«С какой это стати?!» — пресекла внутреннее недовольство. — «Это ж когда ты, Дарина, стала такой зависимой от лести и похвалы?! Мужик честно не проявил восторга, а ты начинаешь на него обиженно дуться!!! Фу, быть такой!»

Через силу растянув губы в улыбке, выжидающе посмотрела на Орлова.

— Ответьте, в конце концов.

— Будем ждать вас с нетерпением, — без энтузиазма выдавил из себя Тимофей, мягко толкая меня на выход.

Мне это не понравилось.

— Прекратите немедленно! — раздражённо бросила, когда в лифт так же «помогли» войти. — Я нормально передвигаюсь сама!

Дверь лифта закрылась, а Орлов продолжал медленно надвигаться, будто тигр, вынуждая прижаться к стене.

Злость внезапно лопнула, как мыльный пузырь, оставляя меня в растерянности перед этим представителем хищного семейства кошачьих.

— Почему ты такая колючая? — протянул Тимофей, наклоняясь прямо к шее, выдыхая свой вопрос на поверхность её кожи.

«Божечки…» — между ног полыхнуло жаром.

Лёгкие, словно крылья мотылька, прикосновения его губ физически мешали сделать глубокий вздох. Быстрые, короткие, поверхностные всхлипы прервал глубокий поцелуй, томный и до боли нежный.

— Почему ты такая красивая? — другой вопрос Орлова донёсся через туман, который плыл у меня перед глазами.

— Красивая? Мне не послышалось? Значит, вам понравились новаторства идей Готье? — спросила прямо, отказываясь додумывать интересующую меня информацию.