Это недалеко, только вы можете испортить свои туфли –  сыро, - посмотрела я на дорогую обувь.

-  Ерунда.  Ведите, -  упрямо мотнул он головой.

-  А вы рассказывайте, -  напомнила я.

-  Да…  Я понимаю, что  такое положение вещей более, чем дико.  Больше того, я понял это только после вашего вчерашнего звонка.  Вы спросили – для бабушки ли я строю дом?  Нет, Алена,  тогда даже мысли о ней не возникло, я думал… неважно, но не о ней точно.

-  Вы даже не подозревали о ее существовании? – не верила я, - такое только в индийских фильмах бывает, честное слово.

-  Почему же?  Просто я  не был уверен, что она  жива  до сих пор.

  Последний раз я вспоминал о ней  лет десять назад.  Тогда здесь то ли формировалось новое хозяйство, то ли менялось руководство, но пересматривались кадастровые планы.  Меня известили, и этим занимался мой юрист.  Он  доложил, что в доме живет старая женщина.  Я понял, что моя родственница еще жива и не стал продавать участок.  Это все.

-  Все?  -  удивилась я,  сворачивая  по  сырой  луговой траве на тропинку, которая круто поднималась  в гору и терялась  между деревьями:  - Кажется, нам сюда…  Ну, все так все – как скажете.

-  Вы не понимаете…  Еще мой отец и его брат – сыновья этой женщины, не хотели иметь с ней ничего общего.  Всякие  упоминания о бабушке  пресекались взрослыми, а мы  иногда по-детски  задавали такие вопросы.  Я не буду повторять то, в чем не уверен на сто процентов.   Но я вырос с этим, это вложили в меня с детства.  Упоминание о ней  не приветствовалось в наших семьях.

-  А причина? –  настойчиво интересовалась я, останавливаясь на вершине холма возле покосившегося деревянного строения.  Вокруг  темных  стен  оставалось  небольшое открытое,  поросшее травой пространство, а дальше, обнимая  его и организуя  камерный ансамбль, поднимались высокие деревья.

  Креста на церковном куполе не сохранилось.  Под  самыми стенами виднелись три небольшие могильные плиты из битого временем  камня с полустертыми надписями на них.  Над двумя  старинными захоронениями даже сохранились низкие  каменные кресты.  В церковь можно было войти свободно, но я не спешила делать это, а смотрела на мужчину и понимала что, что бы он ни сказал сейчас, я останусь на стороне  бабы Мани.

-  Причина?   Я не хотел бы говорить об этом.  Просто объясняю, почему не знаком с этой женщиной.

-  Хорошо.  Тогда куда вы хотели отселить ее, если собирались снести старый дом?

-  Алена!  -  слегка повысил он голос, но сразу же взял себя в руки: -  Я не знал, не был уверен – жива ли она вообще?  Безусловно,  теперь я пересмотрел свое решение – этот дом будет принадлежать ей.

-  Не думаю, что это решит проблему.  Потому что  ей нельзя больше оставаться  одной - не тот возраст и не то здоровье.