Разорванная сорочка обнажила её пышную грудь. Иван подошел к ней, и коснувшись сонной артерии проверил пульс. Закрыв Соньке глаза Иван отошел в сторону и упав на колени зарыдал как ребенок. Тимофеев подошел к Соньке и взглянув на неё, сказал:

— Красивая была баба! Ведь могла еще детей нарожать и быть счастливой! Связалась дура, с этим одноглазым! Ты, не кори себя Иван, твоей вины в их смерти, на тебе нет! Ты же сам видел, что этот Санников просто не вписался в поворот. Он не справился с рулевым управлением. А ты, Селезнев, настоящий герой! — говорил Тимофеев, стараясь хоть как-то поддержать напарника который винил себя в смерти Валентина.

Из машины Санникова, вывалившаяся гарнитура. Тимофеев подошел к УАЗу, взял её и переключив тангетку в режим передачи, спокойно, сказал:

— Барс отбой! Я Двина, конец операции! Всем отбой! Всем отбой! Возвращайтесь на базу! Мы их взяли!

— Двина — Двина, я Барс возвращаемся на базу! — Ответил радиопередатчик с шипением. Тимофеев щелкнул выключателем, бросил микрофон.

Селезнев закурил. Он сел на подножку, обхватив голову руками. Он молчал. Он молчал, глядя на Соньку и в душе проклинал себя последними словами.

— На выпей, — сказал Тимофеев, протягивая фляжку с коньяком. Странный симбиоз!? Она воровка, а он мент! — сказал майор Тимофеев. — Ну, прямо Бонни и Клайд! Крути в погоне дырку — теперь точно получишь майора! Можешь в этом не волноваться!

— Да пошел ты Тимофеевич, со своим майором, — сказал Иван, и слезы покатились по его щеке.