Пока разогреваю еду, Антон постоянно кому-то звонит, но абонент, видимо, не отвечает. Аверин скидывает звонок и набирает вновь. Курит сигареты одну за другой, и я начинаю задыхаться от дыма.

– Аверин, хватит курить! – отодвигаю пепельницу и ставлю перед ним тарелку с запеченным картофелем.

– Что это? – хмуро спрашивает он. – Я не хочу есть, сделай кофе… Пожалуйста, – добавляет раздраженно, отодвигает тарелку, продолжая курить и строчить что-то в телефоне. Сжимаю губы, убираю еду, делаю кофе со сливками, как любит Антон. Ставлю перед ним кружку и уже сама нервничаю, потому что его настроение по инерции передается мне.

– Кофе на голодный желудок вредно, и сигареты тоже! – вновь забираю пепельницу и сажусь напротив. Антон поднимает на меня очень усталые красные глаза. Он не спал последнее время нормально. Поздно возвращался домой, рано вставал, и ни одного слова о делах. Меня не замечает, словно смотрит куда-то сквозь, думая о своем. Небритый. Нервный. Разминает шею, крутит чашку с кофе и автоматически достает еще сигарету, ищет пепельницу, словно не понимает, куда она делась.

– Я не просил со сливками, сделай просто крепкий черный кофе! – отодвигает чашку, встает с места, распахивает окно и дышит глубоко, рвано. Прикуривает сигарету, делает затяжку, а потом вышвыривает сигарету, а я смотрю на расплескавшийся кофе и понимаю, что хочу дать ему пощёчину. Такую сильную, чтобы отбить руку, оставив красный след на его небритой щеке. Не для того, чтобы сделать больно… хотя да, для этого… Чтобы почувствовал меня и пришел в себя.

Дышу глубоко, встаю с места, демонстративно выплескиваю кофе в раковину, так что брызги летят на белый кафель на стене. Делаю простой черный кофе, вытираю со стола и ставлю чашку. А он так и стоит возле окна, сжимая телефон. Вытираю руки, подхожу к нему сзади, обнимаю, прижимаю ладони к твердой груди, утыкаюсь носом в спину и дышу, глубоко, впитывая в себя запах табака, туалетной воды и его тела. Сердце, которое я так люблю, стучит как сумасшедшее, а Антон, напряженный весь, замирает.

– Тоша, что происходит? Что тебя тревожит? Расскажи, – прошу, водя губами по его футболке, и трусь щекой.

– Ничего, я все решу, – отрешенно отвечает он.

– Я хочу знать, может, я могу помочь?

– Не смеши меня, Тата, – гадко ухмыляется и уворачивается, отрываясь от меня. Вновь берет свой телефон, начиная куда-то звонить. – Отхожу на шаг и растерянно наблюдаю. Хочется колотить по этой твердой широкой спине и требовать ответы. – Тебе нечем заняться? – кидает мне через плечо. Разворачиваюсь и выхожу из кухни. А у самой внутри все горит. Мы очень близки, но, видимо, не настолько, чтобы поделиться со мной проблемами. А для чего я тогда нужна? Для постели и в качестве домохозяйки? Становится жутко обидно.