Спокойно, Доронин, это всего лишь девочка, дочь Белинского, которую по какой-то причине ты должен опекать.

Карма у меня, что ли, такая?

У меня дочь, которой четыре, и то послушнее этой маленькой стервы с глазами цвета ясного неба. Иной раз разбивает таким диссонансом, когда эти невинные глаза смотрят на меня, а порочные губы несут совсем не невинные вещи.

– Почему я прикована?! И где я?! – раздается голос Эли.

Ммм, избалованная принцесса проснулась. Слышу, как дёргает руками, звеня цепочками, пристегнутыми к кованой спинке кровати, но голову не поднимаю. По телу проходит волна чего-то горячего, будоражащего, и одновременно кроет злостью и раздражением, что весь мой контроль летит к черту с этой девочкой.

– Отпусти меня! Ты сошел с ума?! Ты заковал меня в цепи?! Ты нормальный?! – в голосе столько возмущения и нотки страха. Да неужели принцессу можно чем-то испугать?!

– Нет, Эля, я не нормальный! Надеюсь, ты это усвоишь и оставишь свои детские игры! – поднимаю голову и смотрю в небесные глаза. А там тысячи эмоций. Злость, страх, растерянность и все же блеск азарта. Девочка неисправима! – А цепи для того, чтобы было проще перевернуть тебя, не выкручивая руки, и выпороть за вчерашние пьяные выходки, – уверенно встаю с места и снимаю с себя мягкий кожаный ремень, сделанный на заказ специально для таких случаев. – Длинный, из мягкой и эластичной кожи. Специально для таких плохих и непослушных девиц, – понижаю голос, складывая ремень вдвое.

– Ты не посмеешь! – дёргается, сотрясая кровать, пытаясь освободить руки, но у меня очень надёжные девайсы, качественные."

"– Отчего же? Ты же хотела знать, какой я. Пришло время тебе показать. Выпросила, – усмехаясь, надвигаюсь на девочку, которая пятится назад, упираясь в спинку. И вроде бы цель – всего лишь нашлепать и отбить желание играть со мной в свои детские игры, но эта сцена будит во мне нечто большее, то, чего она не выдержит, да и не нужно ее в это погружать…"