Решили сыграть на моей измотанности? Конвоир открывает двери и пропускает меня в небольшую комнату. Стол, стулья и старый диван. Возле окна стоит Доронин спиной ко мне, в этот раз без костюма. Просто в черной рубашке, смотрит куда-то в окно с видом на гаражи и помойку. Конвоир снимает с меня наручники и оставляет нас наедине. Сажусь на стул и тру виски, пытаясь избавиться от ноющей головной боли.

Доронин оборачивается, осматривает меня, потом достает из бумажного пакета пачку сигарет, зажигалку и опускает рядом со мной на стол. Я брежу, но он напоминает мне немецкого офицера: циничный, надменный и пытается подкупить ради своей выгоды.

Но выбора у меня нет – я теперь живу по воле других, поэтому поиграем в его игру. Беру сигареты и с удовольствием прикуриваю, глубоко затягиваясь. От первых двух затяжек уносит, голова кружится, но я тяну в себя никотин еще и еще.

Доронин молча нажимает на кнопку электрического чайника на подоконнике, берет стакан, кидает туда пару пакетиков чая и сахар.

– В общем, расклад у тебя, Аверин, хреновый. Но я могу помочь, даже до суда не дойдёт. Если я захочу, то дело нескольких дней, – делает паузу, наливает мне в стакан кипятка, кидает туда чайную ложку и ставит стакан передо мной.

Ой, какой добрый дяденька, даже чаем напоил. Что дальше-то? Расстрел?

– И, видимо, я должен что-то сделать, чтобы ты захотел?"

"– Ну что ты, я тебе должен за спасения МОЕЙ ЖЕНЫ, – выделяет последние слова, ставя на них акцент. – Дело пока не запущено, ничему не дают ход, тебя просто нагибают и показательно порют. Ломают. Еще пара недель – и ты подпишешь все, что они хотят. Холод, голод, грязь, одиночество, моральное давление и болезни превратят тебя в животное, зона покажется раем.

И тебя туда отправят, попутно повесив еще парочку глухарей, – ухмыляется Доронин. Берет стул, переворачивает, ставит его спинкой и садится лицом ко мне, складывая руки на спинку.

– Охренные перспективы, романтика, – ухмыляюсь и тушу окурок пальцами, намеренно обжигая кожу, чтобы рассеять туман и начать мыслить. Вычислить его игру.

– Вот и я думаю, что туда тебе и дорога, – иронично улыбается уголками губ.

– А как же «я тебе должен»? – наглею, но мне уже плевать. Этот хитрый шакал что-то задумал.

– Быстро схватываешь, Антошка.

Ты пей сладкий чай, тебе полезно.

– Спасибо за заботы. Вашими молитвами, Захар Альбертович, – язвлю, но с удовольствием отпиваю чаю. Желудок сосет невыносимо, знобить начинает. Глюкоза сейчас как никогда кстати.

– Так вот я-то, конечно, должен, но ты некрасиво трахнул мою жену, а за это наказывают. Поэтому мы теперь в расчёте, – смотрит на меня с превосходством. А я сжимаю челюсть. Потому что это не я взял его, а он МОЕ.

– А что ты тогда здесь делаешь? Столько инфы накопал, бумажками своими тряс перед следаком.