На бедре висели ножны из лакированной древесины магнолии — точь-в-точь как в старом фильме Тосиро Мифунэ.

Выглядело это до ужаса комично, но Наоко было не до смеха.

Она осторожно поднялась, но сейчас же зашаталась и едва не упала. Ноги не держали — она их отсидела. Раньше с ней такого не случалось, но она утратила привычку подолгу сидеть на земле.

— Мы еще можем договориться, — громко и четко, чтобы струи дождя не заглушили голос, произнесла она, утвердившись на ногах.

Почти в ту же секунду в руках Аюми появился меч. Наоко даже не видела, когда та успела его вытащить из-за пояса. Из чего следовало два вывода: первый — ее немая подруга не прекращала тренировок, и второй — у Наоко нет шансов.

Аюми медленно опустила свой изогнутый клинок и острием начертала на песке несколько иероглифов. Дурацкая игра в фольклор продолжалась.

Наоко проследила взглядом за линиями на песке: «Слишком поздно».

Убийца отточенным жестом, слегка надавливая на лезвие большим и указательным пальцем, убрала оружие в ножны. Наоко вспомнила: Аюми владела клинками семнадцатого века, изготовленными в эпоху Генроку, в период Эдо. Их подарил ей отец. Меч Наоко не мог с ними сравниться. Хотя и передаваемый в семье по наследству, он не имел столь долгой и славной истории, да и качеством закалки стали намного уступал шедеврам кузнечного искусства, которые принадлежали Аюми.

Соперница указала на темную скалу в форме обелиска, и обе женщины двинулись по направлению к ней. Их разделяло метров пятьдесят. Они вышли на ровную песчаную площадку, которую справа ограничивали черные каменные глыбы, слева — близко подступавшие сосны. Наоко покорно брела за Аюми, понимая, что та все рассчитала заранее. Где еще им было сражаться, если не здесь? Именно на этом острове они когда-то совершили кровный обряд, поклявшись друг другу в вечной верности.

Аюми остановилась. Тень от скалы падала на ее волосы и одежду, лишь лицо, зачерненное в верхней трети густой челкой, белело в полутьме. Одно движение — каждый, кто видел фильмы про самураев, узнал бы его, — и в ее правой руке словно сам собой материализовался кожаный ремешок. Она закусила один его конец и обернула ремешком плечи, чтобы рукава не мешали.

Соперницы одновременно выхватили из ножен оружие, присели на пятки и воздели мечи, сблизив острия. Сколько лет прошло с тех пор, как Наоко в последний раз проделывала эти движения?

Несколько мгновений они просидели так, замерев. Обычно в эти секунды противники оценивают друг друга, прикидывают, на что каждый способен. Но Наоко знала Аюми двадцать пять лет. И как теперь выяснилось, кардинально ошиблась в оценке подруги.

Женщины одинаковым движением вскочили на ноги. Боевая стойка — камаэ — не сводится к ожиданию.