Нагасаки был портовым городом — в этом не оставалось ни малейших сомнений.

За окном мелькнул торговец, жаривший мясо на вертеле. Пассан попросил шофера остановиться и бегом бросился к жаровне. Потребовал сразу пять палочек с ломтиками мяса, которое жадно съел, укрывшись под козырьком ближайшего подъезда и слушая, как журчит в водосточной трубе дождевой поток. Он корил себя за то, что даром теряет драгоценное время. Хотя, если задуматься, разве несколько минут решат дело? И потом, он понятия не имел, на какой день и час назначена роковая встреча. На сегодня? На завтра? Или через три дня?

Он вернулся в такси, и они поехали дальше. Минут через десять, обогнув скалу, выбрались на площадь перед заливом, перегороженным мостом Мегами. В порту тысячи лодок качали мачтами под дождем, подставляя борта медленным и тяжелым волнам.

На суше никакой экзотики не наблюдалось: кубы складских зданий, технические сооружения, подъемные краны… Все вокруг было одинаково серого цвета. Нагасаки славится во всем мире своими жемчужными фермами. Пассану вдруг подумалось, что сам город словно покрыт перламутром. Эта тонкая, но прочная субстанция обволакивала каждую крышу, каждый фасад, каждый корабль. И сама гавань представлялась гигантской раковиной, отмытой морем и мерцающей кристаллами соли.

Отмахнувшись от ненужной сейчас мечтательности, Пассан попросил высадить его возле управления порта. Рядом шумел рыбный рынок. Оливье строевым шагом пересек его, искоса оглядывая скопища крабов, горы устриц, груды тунца и трески. В воздухе витали запахи йода. Курносые лица улыбались ему. Сморщенные старушонки, словно просоленные крупной солью, показывали огромных рыбин. Подумать только, а ведь каких-нибудь полчаса назад земля на этом побережье содрогалась и тряслась!

Закинув за плечо сумку, он добрался до пристани и двинулся вдоль причала, обращаясь к каждому рыбаку с единственным словом: Ютадзима. Пятая попытка оказалась удачной. Крупный парень в бейсболке склонил голову и осыпал его звонкими «хай», вылетающими с пулеметной скоростью. За перевоз он потребовал двадцать тысяч иен. Пассан не стал торговаться и заплатил.

Мотор кашлянул, и рыбак направил лодку в море, умело маневрируя между остальными судами. Дождь полил с удвоенной силой, струи нервно забарабанили по волнам. На выходе с рейда волнение улеглось, словно море задышало полной грудью. Они мчались вперед, рассекая его гигантские легкие, порой проваливались в черные ямы и вновь взлетали на вершину очередного пенистого гребня.

Скорчившись на носу, Пассан чувствовал, как вибрирует посудина. Он ничего не видел. Вокруг стеной стоял дождь, щедро поливая и лодку, и рыбака, и пассажира.