Примерно через полчаса японец сбросил скорость, урчанье двигателя опустилось на октаву. Теперь лодка плыла, повинуясь ритму волн. Еще некоторое время спустя Пассан приложил к глазам ладонь козырьком и увидел вдали, над волнами, зеленовато-коричневое пятно.

— Ютадзима! — прокричал ему рыбак.

Остров походил на упавшую с небес тучу — как будто на воде плавал сгусток чего-то темного. Вулканический пляж цвета какао и ярко-зеленый, отмытый грозой лес. На самой опушке внимание привлекало какое-то странное красное пятно. Это был тории — портик из лакированного дерева, отмечающий вход в святилище. Должно быть, весь остров представлял собой священное место, обитаемое нами — божествами синтоистской религии.

Рыбак причалил как мог близко к берегу. Пассан спрыгнул на землю и взмахом руки попрощался с парнем. Номер его мобильного он записал еще раньше. Затем повернулся лицом к лесу. От тории начиналась тропинка, круто взбиравшаяся вверх. Пассан прошел под перевернутой аркой и зашагал в гору. То и дело попадались стволы, обвязанные веревками в знак того, что в дереве живет дух ками. Чем выше Пассан поднимался, тем явственнее становилось чувство, что он вступает в заколдованный лес, населенный чуждыми ему волшебными существами.

Словно в подтверждение его мыслям на вершине показалось святилище — ажурная пагода с острой крышей, покоящейся на почерневших столбах. В глубине виднелись бронзовый колокол, чаша с водой и жертвенник.

Он взошел по ступеням и у подножия одного из столбов обнаружил сумку Наоко — нечто вроде мешка из водонепроницаемой ткани со множеством карманов. Она не раз при нем расхваливала ее достоинства — и вместительная, и непромокаемая, и удобная…

При виде этой простой вещицы у него сжалось сердце. Она здесь, на острове. Неужели Аюми нашла ее раньше?

Одно ему было ясно: схватка началась.

После финального толчка Наоко так и не встала на ноги и оставалась сидеть на коленях в песке. Она не могла бы сказать, как много времени провела так, не двигаясь. Несколько минут, час, много часов?

Пляж был весь изрыт дробинами дождя, отчего его поверхность стала похожа на апельсиновую корку. Землю устилали сорванные листья, на берег набегали пенистые волны. Наоко не знала, какая смерть ее ждет. Может, ей уготовано захлебнуться под дождем, а может, ее накроет морская волна, постепенно подкрадывавшаяся все ближе.

Вдруг ее что-то словно кольнуло изнутри. Наоко подняла голову. Струи дождя застили взгляд.

Она была здесь. Со своей неизменной челкой и узкими глазами. Волосы она завязала в хвост, как делают борцы сумо. На ней был черный кэйкоги — куртка для тренировок — и хакама — самурайская юбка-брюки того же цвета. За поясом торчали два меча — катана и вакидзаки, — острием кверху.