Он подставил в свою голову ментальный-конструкт, который заменил для любых менталистов его собственные мысли. Поэтому когда Уваров, под пытками, смог выдержать напор императорских дознавателей, он искупил часть преступления своего клана против меня.

— «Императором» недовольны многие. Эти многие идут к князьям, которые раньше были сплочены вокруг Уварова. А сейчас же, они сплотились вокруг идеи — сбросить самодура с трона. Их объединил страх и заставил забыть обо всех раздорах. Но страх же заставляет их сидеть тихо. До моего освобождения! — его голос прогремел в моей голове. — Когда я вернусь в этот мир, то установлю справедливость, которой он заслуживает!

А вот это мне совершенно не понравилось. Обычно о справедливости больше всего говорили те, кто опирается только на своё виденье этой самой справедливости. Особенно «заслуженной».

— И в чём же твоя справедливость? — напрямую спросил я.

— В порядке. Милости для невинно угнетённых. В наказании для клятвопреступников и тех, кто их поддержал. В щедрой награде для тех, кто доказал свою верность… — последним он сделал жирный намёк. — В наш первый разговор я не солгал, что помогу тебе исполнить любое из твоих желаний! Если оно будет в моих силах. От этих слов я не отступлюсь! Даже не сомневайся в этом!

— Я не сомневаюсь. Особенно когда нужно остановить источник проблем. Как правило — глобальных. Даже если он прикрывается идеалами всеобщего блага.

— Ты считаешь, что я буду подобен чудовищу на троне? — его это позабавило. — Когда-то… возможно. Но не сейчас. Я слишком многое осознал. Слишком многое пережил. Слишком многое потерял безвозвратно, чтобы причинять другим незаслуженные страдания. Моя душа отныне устремлена только к свету!

— Я сам сделаю это. Даже не сомневайся, друг мой.

Самые горькие предательства совершаются теми, кто в открытую называет тебя этим словом. Слишком важным, чтобы повторять его из раза в раз. А Голос делал это постоянно.

— Уваров, значит, совершенно никого не выдал? Ладно тебя. А других заговорщиков?

— Выдал, разумеется, — тут он рассмеялся. — Он перечислил дознавателям имена самых рьяных сторонников «императора». Тех, кто ползает у его ног, в надежде урвать свой кусок со стола господина. Жалкие ничтожества. Приспособленцы без воли и достоинства. Сейчас их ждут интересные беседы в холодных подвалах.

Голос замолк ненадолго. Затем продолжил.

— Тем самым Уваров выиграл время. «Император» успокоился, считая что я до сих пор пребываю в крепком сне. Но заговорщиков он будет искать. А затем уничтожать, вместе с их кланами. Его показное помилование для рода Уваровых — лишь ширма. Он навесил её для того, чтобы не вводить других аристократов в ужас. Но поздно… процесс запущен. Его власть шатается.