Медвежата Велеса украли аннотацию. Взамен оставили шишки и мёд. Гномы ведут расследование.

— Нет, Ваше Величество, — сдержанно ответил я.

— Замечательно. В таком случае моя дочь хочет видеть тебя на своих именинах. Через семь дней, — с неприятным оскалом произнёс Император.

Она тут же расцвела белоснежной улыбкой.

— Очень желаю, господин граф, — и вновь исполнила глубокий реверанс.

Идеальная актриса. Куда лучше, чем оба её брата.

Но искренности здесь не было от слова совсем.

Но… чтоб его… чтоб его!

Если он задумал выдать свою дочь, то почему я? Из-за артефакторики? Нет, для этого абсолютно не требуется никакого родства. Для личной привязки? Пф, смешно! Этот отвратный садист прекрасно видел, что я не испытываю к нему ничего и близко похожего на верность.

Очередная шутка? Насмешка? Ради этого отдавать такой мощный политический актив, как своя дочь⁈ Вместо укрепления своей власти, через родство с каким-нибудь княжеским кланом⁈

Но отказ будет равносилен оскорблению.

Хитрить и играть в слова? Нет, не мой вариант. Не здесь. Любая моя хитрость будет здесь слишком очевидна. И Император это знает.

— Разумеется я буду, Ваше Величество. Если не произойдёт никаких внештатных ситуаций по проекту «Минотавр», — я неиллюзорно намекнул ему, что лабиринт сам себя не сделает.

— Один день не сыграет роли. В твоём случае точно, граф. Ты получишь особое приглашение, — он кивнул Аде. И та, исполни очередной реверанс, поспешила скрыться.

Как только дверь за ней захлопнулась, Император дважды хлопнул в ладони.

Все гвардейцы вышли за двери. Те тут же закрылись на защёлки. Широкие панорамные окна затемнились, не пропуская ни частички света.

Единственным источником освещения здесь оказались тусклые лампы на углах.

Император сорвал с себя маску. Меняясь на глазах. Лицом. Комплекцией. Ростом.

Пока не стал знакомым мне молодым парнем.

— Как немного иногда мне нужно, граф! — откинул он маску на один из диванчиков. — Быть собой! Казалось бы, велика проблема? Вот только это невозможно, когда никому нельзя верить. Ты, мой дорогой изобретатель, оказывается, тоже не заслуживаешь никакого доверия!

Я ничего не ответил.

Но был готов в любой момент выскочить отсюда «Северным Ходом». Снаружи я быстро обернусь мантикорой и скроюсь. Ардамун уже там.

Если Уваров рассказал Императору про Голос и наше с ним общение, то… Его Грёбаное Величество может и психануть. По характеристикам Владислава, это было более чем возможно.

Слишком уж щепетильна была тема, связанная с этим Голосом.

Тут же голос Императора жестко прозвенел, как удар молота по наковальне.

— Ты вместе с моим братом воевал с князьями за моей спиной! — грозно заявил он, выпустив во все стороны волны сконцентрированной чистой маны.