Каждая учила тому, что знала сама. Грамотные – грамоте. Дочери лавочников – счёту. Уроженки царства маххереш, знатные травницы, – искусству врачевать.

И посмел бы кто из этих мальчиков воспротивиться! Потому они и стремились проявить свою доблесть как можно раньше, доказать отцам, что выросли из-под мамкиного крыла. Только и испытания при инициации были нешуточные. Я заново вспомнила: «И десяти годочков нашему Риду не было, как он вепря поборол». Крепко же ему хотелось во «взрослые» мужчины! Но и до десяти лет матушка успела научить многому… Даже вальс танцевать.

Тохунгу я больше не видела, а искать её, как я поняла, смысла не имело. Достаточно было того, что ко мне периодически прилетал попугай ко-капо и смотрел пристальным чёрным глазом. Впрочем, у меня и так желания не было «поучать».

Вскоре я и сама стала свободно заглядывать к местным жительницам. Особенно мне нравилась мудрая Атурунга, местная уроженка, северянка Ингрид и немногословная Агна – та оказалась из моих родных мест, пригорода Астеви-Раша.

Агна пусть и казалась мне самой суровой из всех дови, но была единственной, кто аж дважды встал на мою защиту. Первый раз – бесстрашно тыкнув аж самому кайарахи в переносицу пальцем и заставив его тем самым покорно замолчать. Во второй – жёстко обрубив непонятный выпад одной из женщин в мою сторону, когда речь зашла о сердечном выборе дэвров.

Стоило пройти мимо её фаре, как Агна неизменно звала к себе. Я немного робела в её присутствии – говорить нам было практически не о чем. Мои светские «маленькие беседы» казались неуместными, а сама она предпочитала просто накормить меня и молчать. Когда она в очередной раз кивнула, чтобы я зашла, то просто сунула мне пару кокосов в руки и взглядом велела идти за ней. На заднем дворе она тремя резкими взмахами ножа обрубила верхушки, сунула в орехи полые бамбуковые трубки и протянула один кокос мне. Кокосовая вода мне нравилась, она прекрасно утоляла жажду. А тянуть освежающую прохладную жидкость, смотреть на бурлящий гейзер в открытой купальне на заднем дворе и просто молчать – это было так… по-дэвровски. Через десять минут Агна так же невозмутимо забрала у меня пустой орех, неумело улыбнулась и сдала на руки Мелли. Фаре Вангапу… нет, уже фаре Имельды, получается! – был соседним.

Муж Агны, видимо, тоже был из резчиков: задний двор устилали опилки, там и здесь высились брёвна с сакральными узорами. И лишь покинув её гостеприимный дом, я осознала, что́ вдруг зацепило меня в обычной для дэврова двора картине: среди светлых резных брёвен лежала до боли знакомая пробитая крышка рояля. И новая: ещё не обтёсанная, довольно грубой формы, но уже украшенная затейливой резьбой и мерцающая вставками перламутра.

Я разглядывала компаньонку, еле сдерживая улыбку.