Если б хотя бы по их обычаям всё произошло: чтобы тоже «сердце отдал», а не просто так – покувыркаться… Это ж надо: на старости лет такое учудить… Ох, не отмолюсь я, когда домой вернусь! А вот знаешь… Всё равно не жалею. А ты… А ты чего хихикаешь-то, гадкая девчонка?!.. Я ей душу тут наизнанку выворачиваю!..

Её признание я действительно выслушала, еле сдерживая смех.

– Да как же не отдал сердце, Мелли! Он в первый же вечер в Ноош-Тейне десятку дэвров начистил мор… лица… Убедил их, в общем, что только он гулять с вами может!

– Да этим гориллам банан покажи – они и из-за него передерутся!

– А «своей бабой» назвал у мэра? Прилюдно.

– Боги милостивые, не напоминай даже…

– Чесалку подарил… При всех, опять же.

– Ещё бы блох из своей гривы мне надёргал! Чушь-то не пори!

– А вот зря вы её выбросили. Юн мне её потом «прочитал»: Вангапу там всю свою жизнь отобразил в узорах, с тем посылом, что нет у него от вас тайн – весь ваш.

– Глупости какие, – фыркнула Мелли. – Что там в этих спиральках прочитать можно…

– Ну ладно… Сами напросились. Помните, он вам руку под мышку засунул?

– Боги милостивые, ты мне этот позор до конца жизни припоминать будешь?!.. «На удачу», как же! Так при всех приличную даму унизить!

– Я потом у Атурунги спросила, что это за обычай. В общем… Дэвры по-разному «сердце отдают». Не только на колени бухаются. А он так показал всем, что принимает вас всю, в том числе… м-мм… с вашими запахами.

– Аурелия Минци!!!..

– В общем, предложение он вам тогда сделал.

– Ч-чего?.. – растерялась Мелли.

– А панго-коваи после такого от мужчины принять – это всё равно что «да» ответить, – нагло глядя ей в глаза, веселилась я.

– Д-да… да как это… – заморгала она. – Ничего ж серьёзного у нас… Ну, полыхнула страсть… Отмолю уж…

– Косичка эта, что вы так тщательно прячете, означает: «жена».

– Ари, ты чего болтаешь-то!..

– Монисто на пояс дарят в знак того, что отдают свой дом и признают в нём хозяйкой.

– Ну, да, повесил чего-то… Я и брать-то не хотела, а то будто девке какой за ночь подарки…

– В общем, отмаливать вам уже ничего не придётся, – безжалостно припечатала я. – Ваша с Ником матушка, к сожалению, уже на том свете, так что выкупать вас ни у кого не надо. Обряд очищения Вангапу сразу после того предложения на озере Таупо прошёл. Выжидать согласия тохунги вам тоже не нужно – это только для молодых и глупых, до тридцати вёсен. Так что боюсь, с «ничего серьёзного» вы опоздали. Вы как бы уже немного замужем, госпожа Имельда… Ярая.

Мелли привычно закаменела, побледнела… Но вместо того, чтобы явить «Имельду-в-гневе», вдруг отмерла и, не веря, переспросила:

– Так это… Правда, что ли, получается? А он мне всё тоже: «арохайна» да «арохайна»… Шепчет и шепчет каждую ночь… Я ж знать не знаю, что это значит.