Представить только такое в Вельтарингии! Чтобы мужчина пришёл в дом незамужней девушки, и не было рядом в свидетелях ни родственников, ни слуг! Это же скомпрометировать себя и всю семью на всю жизнь! Я думала, они будут по привычке расспрашивать о «тех леди» и выяснять, как ещё им угодить. И с беспокойством думала, как это будет сочетаться с данным тохунге обещанием «не поучать». Но нет, дэвры искренне интересовались тем, как мне тут живётся, хвалились добычей после очередной охоты, будто я и впрямь была им сестрой. Даже Кныра заходил, принёс редкие раковины каури – украсить фаре, который я отныне занимала одна. Кайарахи я не видела и даже не смела спрашивать, где он пропадает. Точно так же было бы странно требовать от столичных придворных отчёта, куда подевался их король.

Каури были красивые. А ведь действительно, чувство прекрасного у дэвров было отлично развито. Может, оттого, что их и так окружала удивительного великолепия природа? Суровые мужчины легко могли застыть при виде заката (а на Мота Нуи они были неописуемые), и даже украдкой шмыгнуть носом. Просто их понимание красоты немного отличалось от нашего. Они находили её в простоте и естественности. В ровных линиях своих геометрических узоров. В одной-единственной ярко-красной морской звезде, выброшенной на полотно белого песка. В оттопыренных ушках и блестящих от радости глазах своих дови…

Я посетила и местную школу – ею оказался тот же фаре-кура. Разве что уроки велись на втором этаже, лёгком и светлом, где со стен уже не скалились вырезанные лица, а были приколоты вполне себе привычные учебные плакаты. Азбука, таблица умножения, карты. Да и учебников тут хватало. И, наших, вельтарингских, но ведь и виндейских тоже! И баглорских… А вот эти свитки с певучей вязью, кажется, родом из знойных степей Шаххишстана… Да, похоже, местные дови имели самое разное происхождение.

Мальчишки-ученики были как на подбор – все рослые, коренастые. Даже порыкивали уже, медвежата, копируя отцов. Но мне посчастливилось увидеть и местную девочку. В смысле, рождённую от дэвра и коренной дови. Честно говоря, я даже не сразу поняла, что это девочка. В такой же мужской юбке-штанах, разве что ещё даже не оформленную грудь перехватывала узкая полоска ткани. А так – те же неприбранные волосы, загорелая до черноты кожа, царапины на руках и разбитые коленки. За девчушкой я потом наблюдала издалека, и та среди пацанят была явной заводилой. И, как ни странно, её слушались.

Слушался молодняк и местных учительниц. Ещё бы – до инициации они безраздельно принадлежали матерям. А дови в па общались так тесно, что непослушание у учительницы вполне могло обернуться домашней поркой, если матери пожалуются на отставание сына в учёбе … Учительницами, конечно, были сами дови.