Но на руке тоже ладно… А над совой-коримако подумай ещё – на лбу ваще тебе знатно будет! И красиво, и уважение… Не всякому тохунге такую сделают – это ж мы, дэвры, сами решаем, кто чего достоин…

Пользуясь случаем, я спросила у Вайранги, почему я вижу старую шаманку в перьях, а Юн в то же время увидел жуткого мужчину в львиной шкуре.

– Так кто как хочет, так и видит, – просто пожал плечами дэвр. – На то он и тохунга.

Ну да, отрешённо подумала я. Действительно, что такого, что тохунга является всем под разными личинами. Вайранги напоследок бережно обернул мне руку листом особого растения с заживляющими свойствами.

Сложнее всего пришлось с последним условием. Ритуалы ритуалами, а заключённый договор и мои обязательства по нему никто не отменял. Но шаманка выразилась предельно ясно: чтобы я перестала «поучать себя и других». Это вызвало у меня наибольшие сомнения. Отказаться от любимой профессии? И насовсем или до поры? И до какой поры?.. И если с «другими» ясно, то что значит не поучать себя?

– Тавела, ну ты же будущая леди, – я мягко упрекнула пронёсшуюся мимо младшую Ригель-Войц, для которой на Мота Нуи не существовало правил. Этого неугомонного ребёнка можно в королевский зоопарк сажать – никто от мартышки не отличит. Боги милостивые, всего месяц прошёл, а два года воспитания ко-капо под хвост. Надо срочно ею заняться… И вдруг я ощутила на себе пристальный взгляд того самого ко-капо, что с утра следовал за мной по пятам.

Что ж… Наверное, глупо сворачивать на полпути. За этим ведь я и приехала на остров – искать чуда для отца. Вангапу с такой уверенностью говорил о шамане, да ведь сама же согласилась…

Чёрного Вепря я застала только на следующий день, когда хойя вернулись с большой охоты. Они с улюлюканьем ворвались в па на своих чёрных чудовищах – разгорячённые, взбудораженные, довольные.

– О-оооо, ля какая!!.. – заорали дэвры, когда заметили меня в толпе встречающих.

– Тесса, ну вы ваще!!..

– Так-то в сто раз баще, да, командир?..

От местных дови я теперь почти не отличалась, одетая в голубую папангу, босиком и увешанная золотом грубой чеканки. Каждая местная женщина ещё считала своим долгом навесить тот или иной амулет мне на пояс, когда приносила очередную еду. Больше всего я опасалась ироничной реакции Имельды на это внезапное преображение, но та лишь взглянула на мои голые плечи и вздохнула с лёгкой завистью: «Ну, так чего ж красоту такую прятать».

Смутившись от восхищённых выкриков дэвров, я поздно сообразила, что сейчас обращаться к кайарахи со своим вопросом будет неуместно. Но он сам уже спрыгнул с коня, нависнув передо мной горой. Меня обдало жаркой волной от распалённого тела, острым запахом крови, пота и дыма. А в синих глазах до сих пор горел охотничий азарт – дикий, первобытный.