Терпеть не могу вот это, покалеченное состояние.

На верхней палубе Буцефала людей было совсем немного. Несколько матросов крепили новые доски к фальтшборту. Четверо моих ребят укладывали трупы товарищей возле мостков, готовя их к переправке на бриг. Бернард со своей неизменной подругой в руке стоял опершись спиной на фальшборт и глядя куда-то внутрь её раскупоренного горлышка.

И возле самого квартердека на коленях сидела Марта. Сидела и тихо подвывала, баюкая на коленях голову убитого солдата. Дротик пронзил ему грудь. Я знал его. Пару раз видел на плацу во дворе «Алых врат», а потом сталкивался на борту Буцефала.

Молодой ещё совсем паренёк. Едва начали проклёвываться усы и борода. Маркитантка его сразу приметила и взяла в оборот. Чем-то он ей глянулся. Однако у судьбы на бедолагу были другие планы. И теперь он лежит на палубе с пробитой грудью. Прямо как тот молодой Алераец, которого я зарезал на бриге. Насилие порождает насилие, а смерть разменивают только на смерть. Есть в этом какая-то злая ирония. Вот только к чёрту такую иронию.

— Снова ищешь правду на дне бутылки, — ухмыльнулся я, подходя к Бернарду и тоже опираясь спиной на край фальшборта, — Это бесполезно.

Её там нет.

— Это я уже и без тебя понял, — хмыкнул в усы сержант, — Стою и думаю вот, избавляться ли от этого жизненного балласта прямо сейчас, или всё-таки стоит сделать последний глоток.

— Если уж решил, то лучше сразу, — кивнул я.

Ответом мне был глухой стук бутылки о доски борта и последовавший за ним тихий плеск. Я скрестил на груди руки и с нескрываемым интересом посмотрел на сержанта.

— Это Исгрид на тебя так повлияла?

— Можно сказать и так, — пожал плечами он, немного подумал и добавил, — Не то, чтобы повлияла… Но объяснила то, что я и сам довольно давно понимал, но никак не мог принять.

Внутренних демонов выпивкой не задобрить и в алкоголе не утопить. Придётся искать другие способы борьбы с ними. Думаю, тебе эта простая истина известна, как никому другому.

— Ну да, — невольно ухмыльнулся я, — Нас, демонов, выпивка, как известна не берёт. Но можно задобрить хорошими новостями. Что у нас по потерям?

— Боюсь, задобрить не получится, — покачал головой Бернард, окидывая взглядом палубу, — Шестеро убиты.

Восемь ранены. Из них двое останутся калеками. Мике отрубило срезнем все пальцы на левой руке. Штепан лишился правой кисти. Ещё двум проткнуло брюшину. Выкарабкаются или нет — сложно сказать.

— Постараемся вытащить, — пожал плечами я, — А там уж, как боги дадут.

— Уж лучше б дали, — Бернард не удержался и сплюнул за борт, — У нас в строю осталось двадцать шесть человек. Ещё пара-тройка подобных сшибок и нам попросту некем будет воевать.

— И правда.