Боль от раны, что сперва напоминала о себе лишь неприятным покалыванием, теперь пробудилась целиком. Она принялась глодать Яфета изнутри, будто зверек проник под кожу и теперь пожирает заживо. Тцар крепко зажал Меч в левой руке, а правой накрыл кровоточащую под повязкой рану, чтобы утихомирить боль.

Ноги едва держат, Меч весит как бревно, но тцар, сцепив зубы, продолжает рубить, колоть, рассекать лезущую на него нежить.

Он вдруг заметил, что натиск ослаб, и что уродливые длинные лапы тянутся не к нему, а к внезапно полыхнувшему ярко-красным и серебристым огню на земле прямо у его ног.

У правого сапога меж листьями на стеблях сияет нечто не крупнее мелкого яблока, но настолько яркое и волшебное, что не отведешь взор.

Зрелище было завораживающе прекрасно. Ничего подобного Яфет не зрел никогда.

Из тьмы шагнул широкоплечий гигант. Кожа казалась выгоревшей – красная, цвета пламени. Под ней играют тугие мускулы. Козлиную голову венчают длинные рога. Взгляд светится нечеловеческой злобой, в каждом движении сквозит ужасающая мощь.

Яфет вскинул Меч, но рука не слушается от усталости. Удар в правый бок заставил его согнуться – боль пронзила все тело. Меч выскользнул из рук.

В глазах у Яфета потемнело. Но едва сквозь кровавый туман заметил, что гигант с хохотом протянул руку к Цветку, внутри будто лопнула некая потаенная струна.

Тцар бросился вперед, оттолкнул гиганта к костру, и тот упал в огонь. Ночной лес огласился истошным и оглушительным криком. Яфет, не мешкая, бросился на Цветок, накрыл животом и уперся руками в землю, намереваясь защищать до последнего вздоха.

От близости Цветка боль в боку притупилась. Взгляд тцара очистился от красной пелены. На спину и бока посыпались тяжелые удары. Нежить вцепилась со всех сторон, пытаясь оттащить прочь, но у Яфета словно открылось второе дыхание.

Тем не менее, чувство, что ему конец, делалось все сильнее. Этот всплеск сил – последнее, что он может противопоставить врагу. Озарившая его мысль была настолько неожиданной и безумной, что Яфет колебался…но недолго.

Он схватил Цветок папоротника за стебель под самым бутоном и…сорвал, едва не надорвав жилы. Вокруг в бешеном экстазе и ярости прыгают человекообразные и звериные силуэты. К Яфету тянутся руки, но их тут же отдергивают, словно Цветок дает ему дополнительную защиту.

Комок ослепительного сияния переливается всеми цветами радуги, особенно золотистым, белым и зеленым. Недолго думая, Яфет сунул головку Цветка в рот и принялся торопливо жевать. Старательно размалывать зубами, при этом чувствуя, как Цветок во рту сделался обжигающим. Последовала горечь, но затем она схлынула. Папортник стал как божественное вино, вкус которого не передать жалким человеческим языком.