И отправился в душевую, к новым мыслям о Яне.

Когда он вернулся, попутчик, уже одетый в черный костюм-тройку, белую рубашку и с пижонским галстуком-бабочкой, стоял перед зеркалом. Левый карман его пиджака украшал белоснежный платочек.

Да, еще как следит дядька за своим внешним видом! Впрочем, подобным старым пердунам ничего другого и не остается. Девушки их не любят, а бабушки им самим не интересны…

– Я двигаюсь в кают-компанию, – объявил попутчик, отходя от зеркала. – Есть хочется – спасу нет.

– Послерелаксационный синдром, – попытался объяснить Осетр, но дядьки уже и след простыл.

Только чпокнула перепонка люка.

– Вниманию господ пассажиров, – объявил интерком. – Приглашаем вас на завтрак. Кают-компании откроются через десять минут.

Времени было вагон и маленькая тележка. Десять минут!.. Для того, кто едва ли не каждый день выполняет команду «Казарма, сорок пять секунд – подъем!», десять минут – это сродни вечности.

Когда Осетр подошел с дверям в кают-компанию, толпа оголодавших пассажиров только-только начала втягиваться внутрь.

Попутчик помахал Осетру рукой с дальнего края кают-компании, но молодой человек сделал вид, что не заметил приглашающего жеста.

Стол, за которым он сидел в последний раз с Яной и мегерой Аней, был еще свободен – дамы задерживались. Правда, стоило Осетру сесть, как к нему приблизился некто патлатый и небритый в куртке без застежек:

– Простите, занято! – отрезал Осетр. – Сейчас за этот стол сядут.

Патлатый немедленно убрался. Честно говоря, Осетр сказал бы такому «Занято», даже если бы не ждал Яну с мегерой. Не любил он подобных типов. У тех, у кого не причесаны волосы и не застегнута одежда, обычно и в мыслях бардак, а ни один «росомаха» бардака не терпит. На том стояла, стоит и будет стоять любая боеспособная армия. Правда, патлатый мог оказаться каким-нибудь художником, а у них бардак в волосах вовсе не тождественен бардаку в мыслях, наоборот…

Тут в кают-компании появилась Яна, и Осетр тут же забыл о патлатых художниках.

«Яна… – прошептал он мысленно. – Яна! Яночка!»

Удивительное дело, совсем немного времени прошло с момента их расставания, а сейчас Осетру казалось, будто минуло сто лет. Ладно, пусть не календарных, а световых, и пусть не сто… а сколько там?.. но ведь минуло же!

Он встал, резко дернул головой в приветствии, отставил стул для мегеры (она взглянула на него гораздо благосклоннее, чем при знакомстве), потом для Яны.

– Вы очень любезны, офицер!

– А их, наверное, учат любезности, – сказала Яна.

Судя по тону, она была не в духе. Возможно, поспорила с нянькой, насколько приличной девушке допустимо опаздывать к завтраку после релаксационного сна. А может, ей уже наскучила компания нового знакомого.