Михаил стоял рядом с англичанином, который лежал лицом на паркете, а его руки удерживали сразу два офицера. В шаге от него лежал тот злополучный револьвер. Нас окружали перешептывания, громкие разговоры и слезы.

— За этим... мистером Уитли, — Император поморщился, припоминая его имя, — оказывается, следили? Почему мне об этом никто не доложил? И почему вы, князь, явились на бал не в мундире? Отчего ваша жена преследовала мистера Уитли, словно знала, что он замышлял? Что здесь происходит? Я требую немедленных докладов, немедленных!

Александр II разозлился не на шутку, и в гневе он был действительно страшен.

Я посмотрела на мужа: сжав челюсть, он молчал. Было так странно, что Император спросил про мундир...

— Я нахожусь в отставке, Ваше Величество, — негромко сказал Георгий. — Потому и не при мундире.

— Что?! — брови Императора взлетели вверх, голос упал до вкрадчивого шепота. — И по какой же такой причине вы изволили выйти в отставку, Георгий Александрович? В тяжелый для Отечества момент?

Господи, как же мне хотелось влезть в их разговор! И выкрикнуть все, что накопилось, прямо в лицо этим людям да еще и в присутствии Императора.

Я до боли прикусила язык.

Я была не вправе вмешиваться.

— Моя отставка не была добровольной, Ваше Величество, — коротко отозвался муж и поджал губы.

Император прищурился.

— Удивительные вещи происходят в старой столице... — пробормотал он скорее себе под нос. — Алексей Кириллович! — и спустя мгновение уже повернулся к отцу, хлестнув рассерженным голосом. — Отчего человек, с которым вы, как вы говорите, провели в заложниках столько дней, присутствовал на этом балу с револьвером? Да еще и нацелил его на меня? Отчего ему под ноги бросилась ваша дочь?

Отец побледнел и, слушая, как его отчитывают, выпрямился еще сильнее, хотя казалось, что больше уже некуда. Император тем временем посмотрел на обер-полицмейстера...

У меня даже в груди потеплело от злорадства, и на губах сама собой расцвела довольная улыбка.

— Князь! — Александр II вновь впился в Георгия подозрительным взглядом. — Станете мне докладывать. Сию минуту же! Пройдемте в кабинет! А вы, господа, — сказал он, обращаясь к отцу и обер-полицмейстеру, — пока подумайте над объяснением, отчего под ноги террористу была вынуждена бросаться молодая княгиня, а не ваши люди!

— Ваше Величество!

К Императору воззвали одновременно Георгий, отец и обер-полицмейстер.

— Что-то еще, князь? — но он кивнул лишь моему мужу.

— Ее светлость княгиня Хованская имеет непосредственное отношение ко всему, что произошло сегодня, — голос мужа звякнул металлом. — Позвольте ей рассказать свою часть истории.

Что?!

Князь смотрел на Императора и потому мой пламенеющий взгляд проигнорировал. Или предпочел проигнорировать.