Из плена вернулся словно после прогулки. Родной сын — террорист. Но он по-прежнему держал плечи расправленными, а голову — поднятой.

Возможно, именно этот железный стержень у него внутри и погубил его детей.

— Ты выскочила замуж без моего родительского благословения.

— Выскочила? — я фыркнула и вскинула брови. — Нас обвенчали в церкви, Кира Кирилловна была в числе свидетелей.

— И уже получила выговор за свое самоуправство, — отрезал он.

«Она не твой адъютант, отец!»

Я прикусила кончик языка. Доказывать ему что-либо — бесполезно. Нужно обозначить свою позицию и покинуть кабинет как можно скорее.

— Вы с князем подписали брачный договор, — напомнила я.

Договор мне показала Кира Кирилловна. Читать на витиеватом языке середины XIX века было тяжело, но я справилась и во всем разобралась: например, в своем приданом и в ежегодном содержании, которое обязался выделять мне муж.

Отец досадливо цокнул языком. С брачным договором ему было трудно поспорить, ведь в самых первых его строках было написано, что этим договором князь Разумовский и князь Хованский скрепляют свои намерения относительно заключения брака и так далее, и тому подобное.

— Любой договор можно опротестовать. Князь был блестящей партией для тебя, это правда. Но это время ушло, теперь он совсем в иной когорте.

Его слова задели меня за живое, и я вскинулась.

— Вы тоже скоро в ней окажетесь, — тихо сказала я, сузив глаза.

— Что?.. — отец подавился воздухом.

— Вас отстранят от службы. Ваш сын — террорист, — припечатала я.

Повисла тяжелая, гулкая тишина. Князь Разумовский испепелял меня взглядом, словно надеялся, что я устыжусь и отвернусь, опущу голову и пролепечу просьбу о прощении. Но этого не будет.

Не выдержав, он заговорил первым, и в голосе его прозвучали досада и разочарование.

— Это тебя муж научил так говорить? — небрежно поинтересовался он, словно я была бессловесной неразумной зверушкой.

— Это я сама могу связать одно с другим, — парировала я, и отец скривился. — Георгий поплатился лишь за то, что мне помог! Когда ваши подчиненные пытались утянуть на дно, чтобы укусить вас побольнее.

Отец затолкал сигару в пепельницу с такой силой, что переломил пополам, и на стол осыпались крошки.

— Я подыскал тебе другого жениха, — заговорил он как ни в чем не бывало спустя пару минут, и на несколько мгновений я опешила и застыла, ошеломленно глядя на него.

Он действительно притворился, что между нами не было никакого разговора?! Что он не слышал, что я ему сказала?! У меня горло свело от этой смеси наглости и потрясающего бесстыдства.

— Отец, вы в плену повредили уши? — ласково осведомилась я, решив, что терять мне уже нечего. — Я вышла замуж за князя Хованского. Его женой я и останусь.