Наконец, Георгий отмер и вновь повернулся ко мне. Привычно протянул локоть, и мы покинули отцовский особняк.

Пожалуй, ни одно из оставленных в нем платьев и украшений не стоит возвращения. Лучше я стану неделями носить одно и то же, чем моя нога вновь переступит этот порог.

Экипаж стучал по булыжникам ночного города, убаюкивая своим размеренным ритмом, но в тесном пространстве внутри воздух был пронизан напряжением. Георгий сидел напротив меня, скрестив руки на груди, его взгляд горел, словно тлеющий уголек, и этот жар, казалось, пробирался прямо под мою кожу.

Мое сердце учащенно билось. Конечно, я безмерно злилась на князя Разумовского. Прежде он казался мне тираном и деспотом, но разумным человеком. Сегодня же вечером я поняла, как сильно ошибалась. Разумным он не был.

А еще я никак не могла перестать думать о том, как Георгий ворвался в кабинет, чтобы вступиться за меня. Как угрожал отцу дуэлью, когда тот переступил последнюю грань.

Князь вдруг резко выдохнул, словно все это время сдерживал дыхание.

— Это было безрассудно, — сказал он, глядя в окно. — Мне не стоило прибегать к угрозе дуэлью. Все же он твой батюшка...

Его слова были обращены скорее к самому себе, чем ко мне, но я не выдержала.

— Нет, — сказала я тихо, но уверенно.

Он посмотрел на меня, прищурившись, словно проверяя, правильно ли услышал.

— Нет? — переспросил с едва заметной усмешкой, но в его голосе все еще звенела злость.

— Ты защищал меня, — мой голос слегка дрогнул. — Это много значит.

Муж снова повернул ко мне голову, и я увидела, как его напряжение немного ослабло. Гнев глазах сменился чем-то другим.

— Ты моя жена, — просто сказал он и пожал плечами. — Я сделал, что должно.

Я наклонилась вперед, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он смотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Я не дала ему времени. Прежде, чем он успел отстраниться, я поцеловала его. Его рука сразу же легла на мою шею, пальцы крепко, но нежно обвили ее.

Я хотела успокоить нас поцелуем, но лишь сильнее раззадорила, потому что князь ответил неожиданно горячо, пылко и настойчиво. И я утонула в этом вихре.

По телу расходились горячие волны, заставляя сердце колотиться, будто оно вот-вот вырвется наружу. Вторая рука князя опустилась на мою талию, притягивая ближе. Мир вокруг исчез. Был только Георгий — его сила, его решимость, его тепло. Каждый миг этого поцелуя пульсировал в крови, заполняя меня целиком.

Когда он наконец отстранился, я едва могла дышать. Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие оттенки синевы в его глазах, видела сдержанную бурю внутри.

— Варвара, — прошептал он, его голос был хриплым и низким. — Ты сводишь меня с ума.

Экипаж резко дернулся и замер. Князь распахнул дверцу, и ночная прохлада ворвалась внутрь.