— Чудесно выглядишь, дорогая, — Кира Кирилловна искренне мне улыбнулась, подставив щеку для поцелуя.

Отец скользнул быстрым взглядом по ожерелью, которое сверкало даже в свете свечей, стоило мне снять меховую накидку. И ничего не сказал. Но не узнать родовую драгоценность князей Хованских он не мог.

— Графиня, позвольте, — Георгий подошел к тетушке и предложил ей руку, а я же встала рядом с отцом.

— Варвара, я хочу поговорить с тобой до ужина. Наедине. В моем кабинете, — я не успела и шагу ступить, как властный голос прогремел над ухом.

Муж и тетушка шли перед нами, и потому я успела заметить, как у Георгия напряглась спина, и он даже с шага на мгновение сбился. Отец же, обхватив рукой мои плечи, попытался утянуть меня за собой из холла в кабинет.

— И о чем же вы хотели бы поговорить с моей женой, Ваше сиятельство? — ледяным голосом осведомился Георгий, резко к нам повернувшись.

Он насмешливо улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Со своей дочерью я могу говорить, о чем пожелаю, — холодно отрезал отец.

Я почувствовала себя быком на веревке, которого на ярмарке перетягивали из стороны в сторону два рьяных покупателя. Князья продолжали буравить друг друга непримиримыми взглядами, и в ту секунду я поняла, что мои опасения и волнения были не напрасны.

Грядущий ужин будет каким угодно, но не приятным.

И уж точно не по-семейному теплым.

Я сделала шаг в сторону, чтобы перехватить взгляд Георгия. Он посмотрел на меня, и выражение его лица смягчилось. Муж вскинул брови, словно спрашивая, и, помедлив, я кивнула и указала рукой в сторону кабинета. Тогда он бегло пожал плечами и вновь повернулся к побледневшей Кире Кирилловне.

Для отца наши переглядывания не остались в тайне, и он показался мне жутко недовольным. Едва лакей закрыл за нами двери его кабинета, старший князь Разумовский жестко посмотрел на меня и голосом, не допускающим никаких возражений, безапелляционно заявил.

— Ты должна с ним развестись.

Глава 46.Чего-то подобного я от отца и ожидала. Конечно, хотелось воскликнуть: вы сошли с ума, Ваше сиятельство?!

Только вот я знала, что как раз ровно наоборот. Отец был в предельно ясном уме. И, как всякий мужчина, который привык видеть в дочери не отдельного человека, а часть своего имущества, он лишь хотел поудачнее меня пристроить. Словно я особняк. Или породистая кобыла.

— С какой стати? — холодно спросила я и подняла на него взгляд.

Прижавшись лопатками, я застыла у двери. Отец же прошел вглубь кабинета и принялся шарить по ящикам стола. Мой вопрос он проигнорировал, как что-то малозначительное. Ему что муха жужжит, что дочь говорит...

Он достал коробку с сигарами, взял одну и чиркнул спичкой. Я молча провожала взглядом каждое его движение. Несгибаемый человек, князь Разумовский.