Наивно было полагать, что ее тронут страдания похитительницы.

Вы бы видели глаза этой женщины.

По нашему делу мы тоже сделали заявление. Девочку Кэрол достали из сада при часовне. Как и говорил Мэтью, анализ почти ничего не дал. Плод сильно недоношенный, скорее всего мертворожденный, хоть и нельзя утверждать наверняка.

Нам удалось установить срок по календарю – вспомнить даты похода в фермерский магазин и рождения ребенка.

Получилось двадцать семь недель.

Я расплакалась, когда узнала. В двадцать семь недель плод уже жизнеспособен. При квалифицированной медицинской помощи.

Королевская уголовная прокуратура не нашла доказательств, что мы виновны в смерти ребенка, и не стала заводить дело по факту укрытия рождения, учитывая недавние процессы. В показаниях Кэрол заявила, что приложила ладонь к лицу ребенка, чтобы проверить дыхание, и слишком долго держала. Ребенок погиб из-за нее…

Я сказала, что вроде бы видела, как младенец дышит, но это не точно, потому что все было как в тумане.

Судья, просмотрев больничные выписки и узнав об изнасиловании и выкидыше, свел приговор к двум годам условного заключения. Кэрол решила кремировать останки, сказала, что не позволит хоронить их в третий раз.

Неудивительно, что письмо не тронуло маму украденного ребенка. Она пришла в ярость от мягкости приговора.

– Мой малыш едва не погиб! Этой женщине место в тюрьме! – злобно выкрикивала она репортерам, собравшимся у здания суда.

Теперь я понимаю, почему на Мэтью произвело настолько сильное впечатление проклятие матери мальчика, укравшего две пачки сигарет.

Да, поступку Кэрол трудно найти оправдание, однако мы с Салли яростно кидаемся на ее защиту. Потому что любим. Так же, как родители любят детей, несмотря ни на что.

Мы всем рассказали правду: Деборе, моей маме, матери Салли. Больше никаких тайн.

Генетическая экспертиза подтвердила слова Кэрол. Зачал ребенка мой отец. Сообщать об этом маме было невыносимо тяжело. Она чуть не умерла от потрясения. Нервная система дала сбой, и настала моя очередь вести ее к врачу. Она стала винить себя.

Все мы посещаем психотерапевта. Мы с мамой обе не понимаем, что чувствуем по отношению к отцу. Стыд за него. Вина перед Кэрол. Я еще не разобралась. То ненавижу его всей душой, то вспоминаю счастливые моменты из детства. Все ужасно запутанно…

Наше маленькое сообщество потихоньку осваивается в новом мире. Дебора и моя мама сдали свое жилье и переезжают в один из домиков Салли – по крайней мере, на какое-то время. Говорят, вдвоем веселее, и Дебора хочет быть ближе к Кэрол. Мама Салли тоже иногда приезжает, чтобы поддержать дочь в период беременности.

Кэрол выбрала домик с белкой на крыше – ближайший к морю.