Старший инспектор Арман Гамаш из Surete du Quebec, Службы общественной безопасности провинции Квебек, опустился около нее на колени. Суставы у него затрещали, напоминая выстрел дуплетом из охотничьего ружья, а большие выразительные руки замерли над крошечным пятнышком крови, безнадежно испортившим ее пушистую шерстяную кофту на пуговицах, — как если бы он был волшебником, способным залечить рану и оживить женщину. Увы, он был лишен подобного дара. К счастью, Гамаш обладал другими талантами. Запах нафталиновых шариков от моли, запах его бабушки, ударил ему в ноздри. Мягкие и добрые глаза Джейн пристально смотрели на него, словно она была очень удивлена тем, что видит его.

Кстати, он был удивлен ничуть не меньше ее. Это была его маленькая тайна. Не то чтобы он видел ее раньше. Нет. Тайна заключалась в том, что его, мужчину, которому уже изрядно перевалило за пятьдесят и который пребывал на пике долгой и, очевидно, застопорившейся, карьеры, по-прежнему удивляла, чтобы не сказать большего, насильственная смерть. Для начальника отдела по расследованию убийств это было, по меньшей мере, странно, и, вероятно, в этом и крылась одна из причин того, что он не продвинулся дальше в циничном мире Службы общественной безопасности, Сюртэ. Гамаш всегда надеялся, что кто-нибудь что-нибудь напутал и трупа не окажется в наличии. Но здесь и сейчас ошибки не было, и тело мисс Нил медленно коченело. С трудом поднявшись на ноги с помощью инспектора Бювуара, он застегнул габардиновый с подстежкой плащ «Берберри», чтобы не замерзнуть на холодном октябрьском ветру, и задумался.

Джейн Нил тоже запоздала, но совсем в ином смысле, несколькими днями ранее. Она договорилась встретиться со своей ближайшей подругой и соседкой Кларой Морроу в деревенском бистро, чтобы выпить по чашечке кофе. Клара сидела за столиком у окна и ждала. Терпение не относилось к числу ее добродетелей. Сочетание кофе с молоком и нетерпения порождало взрывоопасную смесь. Понемногу закипая и начиная беспокоиться, Клара смотрела через многостворчатое окно со стойками на деревенские поля и лужайки, старые дома и кленовые деревья, обступившие деревенскую площадь. Деревья, листва которых недавно обрела потрясающий золотисто-янтарный цвет, были единственным, способным меняться в этой почтенной старинной деревушке.

Сквозь одну из оконных створок она увидела, как в деревню по улочке Рю дю Мулен медленно въехал грузовичок-пикап, на капоте которого была привязана бездыханная тушка пятнистой оленихи. Грузовичок медленно описал круг по площади, и деревенские жители останавливались, глядя на него. Здесь была охотничья территория, и сезон уже начался. Но подобные охотники наезжали сюда, главным образом, из Монреаля и других больших городов.