На сверкающем стальном поле преклоняли колени и падали ниц воины двух армий.

Те, кого не убило насмерть падающее железо.

Маркус взмахнул рукой. И обернулся – сияющий, торжествующий. Победитель. Владыка. Царь мира сего.

– Пойдемте? – вовсе не приказал, а всего лишь спросил он. – Я смог. Все. Пойдемте?

Я смотрел на него, я смотрел на друзей моих, и жалость, равной которой не было в мире, сжимала мое сердце.

Арнольд отнял от лица ладонь, будто больше его не тревожила боль. Подобрал и засунул за пояс кинжал. Я заметил, как дрогнула его рука, на миг повиснув над устилающим землю железом. Потерявшим отныне цену.

– Медлить нельзя, – вдруг сказал Жерар. – Веди же нас, Искупитель.

Слово было произнесено.

Искупитель.

Я смотрел в их лица, полные обожания и любви, надежды и веры, готовности нести в мир радость – и разве не заслужили они это право?

– Прощайте, – сказал я.

Нет, в их взглядах были не только жалость и осуждение. Еще и облегчение – чуть-чуть. Никто не хотел стать тем единственным, кто предаст Искупителя."

"Только Маркус смотрел с истинной печалью. Он подошел ко мне, протянул руку:

– Идем, Ильмар. Прошу тебя, идем со мной.

Он и впрямь этого хотел.

– Нет, Марк. Прости, но дальше нам не по пути, – сказал я, задыхаясь от горечи, от нестерпимого желания остаться с друзьями, от боли, которую приносил им.

– Все-таки ты, – сказал Маркус.

Я смолчал. И тогда Жерар, почтительно и вместе с тем крепко взяв Маркуса за плечо, потянул к себе. Вопросительно посмотрел на меня, и я покачал головой.

Они сомкнулись вокруг Маркуса, то ли от меня его отделяя, то ли образуя колонну, что будет идти по его следам. Я видел слезы в глазах Хелен, жалость во взгляде Луизы, задумчивость Антуана. Но никто из них и не подумал остаться.

– Но почему ты? – выкрикнул еще раз Маркус, прежде чем они ступили на ведущую вниз дорогу. Обернулся, дернулся – но ему уже было не свернуть с пути. – Почему?

Если бы я знал, что ответить!

Но ответ был не во мне, и я смолчал. Сел на рыжий железный песок, еще хранящий неведомый людям холод. Зачерпнул горсть железа.

По всей ли Земле случился такой железный дождь? Вряд ли. Маркус будет освобождать взятое на Слово постепенно, в каждом городе или селении, куда войдет. Слава его будет расти, все новые и новые люди присоединятся к его армии, и в Рим он войдет уже царем земным.

Не Искупителем.

Не Искусителем.

Всего лишь правителем мира.

И Держава, и Ханство – все склонятся перед ним. Изначальное Слово поможет.

Было трудно дышать – в воздухе металась, не желая оседать, едкая пыль. Жгла глаза, забивалась в рот и нос. Я натянул бурнус на лицо, продолжая играть с железным песком.

Внизу взревели солдаты. Внизу ликовала толпа.

Я понял, что мне придется ждать до вечера – пока они все не уйдут вслед за Марком.