Беспощадной колючей стеной маршировали руссийские гренадеры, дети суровых снегов и жарких степей, не боящиеся ни смерти, ни жизни, верные лишь Хану и государыням. Выли гнутые медные горны в руках трубачей, будоражащим кровь набатом звенели походные колокола.

Они не договорились. Конечно же. Мир не делится на части.

Мир нужен весь и сразу.

И всем.

– Маркус… – сказала Хелен.

Я посмотрел на мальчика, но тот стоял, гордо вскинув голову, будто не в плен его брать пришли тысячи воинов, а торжественным парадом собрались пройти перед будущим владыкой мира.

– Маркус? – повторила Хелен.

– Еще не время, – тихо ответил Маркус.

– Но…

– Должна пролиться кровь, – сказал Маркус. С болью и печалью. – Должен быть знак…

Его словно бы услышали.

Я не слышал свиста стрелы. Не видел ее полета. А может быть, это был свинцовый плевок пулевика. Или всего лишь предательский камешек попал под ногу руссийского полководца, что шагал впереди строя, столь же беззащитный и гордый, как легионерские мальчики.

Руссийский военачальник качнулся и упал.

И гренадеры ускорили шаг, стремясь своими телами закрыть полководца.

Передний ряд преторианцев присел – поверх их голов заклубился сизый пороховой дымок.

И Маркус, решивший дать миру счастье, протянул руки вперед.

Я знал, что губы его сейчас шевелятся, произнося странные звуки, а пальцы плетут причудливую вязь. Он произносит Слово.

Слово той Силы, которую мне никогда не постичь.

Утро потемнело. Смялась китайская конная лава, дрогнули Серые Жилеты, лишь руссийские гренадеры упрямо шагали вперед, ни на что не глядя и ничему не веря.

Небо наполнилось блестящей темной пылью.

Небо пролилось железным дождем.

Кривой кинжал упал с небес, ударив Арнольда по уху, отсекая мочку. Офицер заорал, хватаясь за окровавленную щеку.

Все, что тысячи лет пряталось на Слове, сейчас вновь являлось миру.

У ног Луизы возникла тяжелая мотыга.

Антуан удивленно вскрикнул – под ноги его падали древние свитки.

Чудесная картина в простой раме возникла прямо перед Жераром – в пустоте над обрывом. Лишь миг я видел эту дивную картину – где Искупитель сидел в окружении двенадцати апостолов, не деля их на верных и неверных. Картина упала вниз.

Железный дождь колотил по нам. Стальная крупка, драгоценное железо, падало с небес, будто простая вода!

Ломались ряды Серых Жилетов. Медленно, неуверенно, останавливали свой шаг руссийские гренадеры.

По щиколотку в железе пыли мы стояли на обрыве. Все стихло – лишь металась в воздухе ржавая пыль, затмевая солнце, заставляя слезиться глаза.

Медленно, очень медленно, все взгляды обратились вверх, к Маркусу на обрыве.

И нескладный мальчик, стоящий в окружении своих спутников, простер руку, будто благословляя своих врагов.

До нас долетел слитный железный лязг.