Многое умолчала, потому что не переставала ощущать присутствие возле нас монстров. — Я приму любой твой выбор, каким бы ужасным он ни был. Но больше не могу слушать, как ты плачешь по ночам в подушку. Мы способны противостоять им. С твоей помощью я попытаюсь одолеть Безгласых. Это лучше, чем сдаться без боя. Пойми, ты не справишься с муками совести, если сейчас отдашь им дочь.

Я поджала губы и положила голову ему на плечо. Он прав. Будет сложно.

«Передайте этого ребенка Безгласым», — вспомнилась просьба Богини, стоило мне вновь засомневаться. Впервые в жизни я осознанно сделала выбор, решив довериться Айне. Много раз раздумывала над ее словами. Прокручивала в голове. Обращалась к ее статуе, стоявшей в столичном парке, но она оставалась нема к моему зову. Я спрашивала и спрашивала, правильно ли поступала. Терзала себя раздумьями, сомневалась. Там, возле озера Очищения, я поняла, что она никому не желала зла. И слова из клятвы, что она наша мать, впервые восприняла всерьез, потому искренне поверила Айне, беззаветно, всей душой, отбросив предубеждения на ее счет. Оттого сейчас шла на злодеяние против собственной дочери. И дальше будь что будет. Найрита ведь тоже совершила гнусный поступок, но из-за него мы с Агфаром остались жить в одном городе и нашли друг друга.

Возможно, Богиня посоветовала так сделать ради нашего же блага…

— Не плачь, — вытер муж покатившуюся по щеке слезу и взял мою ладонь в свою. — Не отпущу, как и просила. Буду вечно держать тебя за руку. Никогда не отпущу!

Я втянула побольше воздуха и охнула, едва карета остановилась. Неужели это конец? Посмотрев на спящую дочурку, я забрала ее себе и прижала к груди.

— Ты не передумала? — спросил Агфар, с ненавистью посмотрев на здание обители.

— Пойдем. Если тянуть время, то точно передумаю, — бодро сказала я и выбралась из экипажа, опасаясь своего шаткого состояния, когда сомнения беспощадно атакуют и уже тянет махнуть рукой на обещание. — Так нужно. Все это неправильно, но я должна. Я должна… Я должна. Искорка, прости меня, но я должна.

Слеза упала на ее ладошку. Я вытерла ручку дочери и попыталась успокоиться. Собралась держаться до последнего, но глубоко дышала, с трудом справляясь с влагой, подступающей к глазам. Смотреть на малышку было невмоготу. Трясущимися ногами я ступала на очередную ступень и уговаривала себя, что иначе нельзя. Нельзя ведь, да?

— Искорка, — всхлипнула я, прижав ее к себе.

Стиснула зубы, подавляя злость. Вскинула голову на застывшего каменного монстра, но не смогла выдавить ни слова.

— Помоги, — шепнула мужу.

— Мы пришли отдать дочь! — крикнул он вместо меня.

Я остановилась перед чернеющим входом. Видела четкую границу между светом и тьмой, а в памяти начали оживать события из прошлого. Моя отчаянная мольба.