И Игорь действительно никогда больше не видел Забелина.

Серебровский одновременно удивился и обрадовался, когда узнал, что Вера развелась с мужем. Для него открывалось самое широкое поле деятельности. Он был уверен в своей победе над сломленной обстоятельствами женщиной. Да, она от всего отказывается, холодна, непокорна и неприступна, но он отогреет ее своей преданностью и любовью.

Но Вера никак не отогревалась. Она леденела все больше и больше. Отрастила волосы. Сначала завязывала их в какой-то нелепый детский хвостик, потом стала из них сворачивать на затылке нелепую пенсионерскую дулю.

В скором времени она отказалась от каблуков и переоделась в туфли, похожие на те, что в их детстве называли баретками. Одежда сделалась монотонно-темной и безликой. Косметика с лица исчезла вообще.

Серебровский сломался на баретках. То бесполое существо, в которое медленно, но верно превращалась любимая женщина, делалось Игорю неинтересным. Для очистки совести он еще раз попытался взять Веру штурмом в надежде на то, что при положительном решении вопроса он первым делом спустит в мусоропровод проклятые баретки и за руку отведет Веру в парикмахерскую.

Бывшая одноклассница не сдалась, и Серебровский наконец понял, что дело его проиграно окончательно и бесповоротно. Глаза Веры, чистые от туши и всяческих подводок, на которые так горазды все остальные современные женщины, смотрели на него бесстрастно и презрительно. Той очаровательной и элегантной Веры, в которую он влюбился заново в свои сорок пять, больше не существовало в природе. Перерождение произошло то ли в том скверике возле аптеки, где она глотала таблетки, то ли на больничной койке. О том, что с Верой случилось, Игорь мог только гадать. В конце концов все-таки связал все с неладами в семье, раз уж Вера развелась с мужем, и как-то сразу успокоился. Гадать перестал.

Нынешняя Вера, сухая и желчная, с двумя глубокими мужскими морщинами, тянущимися от носа к губам, ему не нужна. У него была своя Вера, гораздо лучше этой, в баретках. Может быть, еще не поздно к ней вернуться? И Серебровский сделал все возможное, чтобы бывшая жена его простила. Она долго сопротивлялась, но все же допустила до себя посыпанного пеплом раскаяния мужа.

Сыновья простили значительно позже, но все-таки тоже простили, ибо и сами были мужчинами. Серебровские опять зажили семьей, хотя заново расписываться Вера отказалась наотрез. Игорь видел, что она приняла его назад, не без труда пересилив себя, свою обиду на него только потому, что боялась на старости лет остаться в одиночестве. Прежних доверительных отношений восстановить не удалось, но Серебровский и не стремился к ним.