Она ругалась и угрожала, что пустится во все тяжкие, если мать ее не простит, но Вера была неумолима. И последним словом, которое она сказала дочери, было «уйди». И Таська ушла.

Позже до Веры долетали слухи, что у обеих дочерей все в порядке. Милка выгнала своего Кудеяра и вышла второй раз замуж за нормального скромного инженера. Таська стала женой чуть ли не дипломата, с которым и отбыла в какую-то жаркую страну. Вера не радовалась за дочерей. Она оставалась почти равнодушной. Только лишь подумала о том, что вовремя от них самоустранилась.

Если бы она продолжала расправлять над ними свои крылья, как наседка, возможно, они так и не научились бы жить самостоятельно. Теперь они сами за себя в ответе, а потому им некого винить в своих неудачах, кроме себя, не от кого ждать подачки. Но зато и удачи – это только их собственные удачи, а потому особенно приятные, поскольку никого не надо благодарить за оказанное содействие и чувствовать себя вечно обязанными.

С жилплощадью Вере повезло. Она была еще в больнице, когда скончалась старенькая ее тетка, оставив ей в наследство большую комнату в коммунальной квартире на Васильевском острове.

Соседи, семья военнослужащего, все время были в разъездах, и Вера чувствовала себя полной хозяйкой. Дружбу она ни с кем не водила, с удовольствием порвав связи со всеми своими приятельницами. Как-то так получилось, что люди вообще перестали быть ей необходимыми. В свободное время она писала докторскую диссертацию. Вовсе не для того, чтобы ее защитить. Честолюбием она и раньше не страдала, а сейчас ее вообще больше не занимала погоня ни за чинами, ни за деньгами. Она писала диссертацию для собственного развития и удовлетворения. Ей нравилась научная работа. Вера с удовольствием копалась в библиотеках, архивах, шарила в Интернете.

Единственным непреходящим ее увлечением осталась преподавательская деятельность. Студенты ее по-прежнему любили. Может быть, даже больше, чем раньше, поскольку лекции ее стали еще интереснее. Оно и немудрено: мозг Веры, свободный от всех остальных забот и привязанностей, как губка, впитывал в себя те новые сведения, которые она все находила и находила в информационном потоке Интернета, старых и новых книгах, которые читала запоем.

Кроме того, Вера Алексеевна была зла, цинична и остроумна. Она преподавала отечественную литературу, которая почти вся строилась на любовных коллизиях и драмах. Доцент Соколова любовные страсти презирала. Ее студентам в новом свете виделись со школьного детства знакомые герои классических произведений и современники, выписанные новыми авторами.