Она боялась, что на фотографии памятника увидит женщину, чем-то похожую на себя. Ей очень не хотелось стать и для этого мужчины, который назвался Геннадием, неким эрзацем, заменителем его умершей жены. Она по горло накушалась этого с Забелиным, устав заменять ему Веру. Но с фотографии на нее смотрела ничем не похожая на нее женщина: темноглазая брюнетка с узким аскетическим лицом и гладкой прической. Это Киру вдруг несказанно обрадовало. Она понравилась Геннадию сама по себе, такая, какая есть: с круглым открытым лицом, со светлыми ненакрашенными глазами, пушистыми короткими волосами и с несколько расплывшейся с годами фигурой. Он смотрел на нее с откровенным восхищением, и Кира вдруг наконец снова почувствовала себя женщиной, если еще и не любимой, то уже желанной. Это ощущение было новым и щемящим. Ей не надо было завоевывать этого мужчину, стараться стать лучше, чем есть на самом деле. Ей не надо было его удерживать, потому что он и не собирался от нее никуда уходить. Он не делал ей одолжения. Жена Геннадия умерла, но он встречался с Кирой не на безрыбье, не для того, чтобы скрасить свое одиночество. Она нравилась ему и очень скоро стала необходимой.

Какое-то время Кира встречалась с двоими мужчинами: с Забелиным и с Геннадием. Как и Саша когда-то не мог выбрать между ней и Верой, так и она боялась ошибиться. С Забелиным за десять-то лет был съеден знаменитый пуд соли. Она знает, что от него ожидать следует, а чего не надо. А этот Геннадий – темная лошадка. Вдруг он опомнится и решит, что поторопился. Вон их сколько, одиноких женщин к пятидесяти. Есть и получше Киры, и стройнее, и ярче. Но Геннадий очень скоро разрешил ее сомнения тем, что сделал ей предложение.

– Не слишком ли рано? – спросила его Кира.

– Если ты имеешь в виду траур, то приличия соблюдены: год давно истек, – ответил Геннадий.

– Я не только об этом…

– А если о другом, то… – Он помолчал немного и сказал: – Если честно, то я как только увидел тебя, так и влюбился. Сначала гнал от себя это чувство, считал греховным. Всего второй год, как нет Аси, а я уже… Но дело в том, что я всегда тяготел к женщинам другого типа, нежели моя покойная жена. Она была какой-то уж очень деловой, суровой, сухой… Мне всегда не хватало тепла, женской ласки… А ты так женственна, Кира… От тебя исходит такая благодать… что я даже не берусь описать это словами. В общем, полюбил я тебя. Выходи за меня замуж. Я тебя никогда не обижу. Я всегда мечтал о такой женщине, как ты…

Давно известно, что женщины любят ушами. Кира была не исключением. Она не слышала подобных слов со времен давно проклятой юности, а потому не могла не откликнуться на них со всем жаром истосковавшейся по любви женщины. А Геннадий еще и собой был неплох.