Вместе с остатками отравляющего вещества ее покинула и эта удушающая любовь. И не только к Забелину. Вообще ко всем. Никто в этом пакостном мире не стоит ее любви!

Очень смешон был Серебровский. Вера, конечно, чувствовала к нему некоторую благодарность. Если бы не он, то близкие, возможно, уже носили бы на ее могилку букетики из четного количества цветков или перевитые траурными лентами веночки. Пожалуй, стоит еще пожить. Для себя. Да! Наконец-то для себя! А Серебровскому подле нее делать нечего! Ей больше не нужны мужчины. Она так и сказала ему.

Он что-то плел про развод и любовь. Она, Вера, открыто смеялась ему в лицо. Любовь?! Слюнявые детские сказки! Иллюзии прыщавой юности! Как можно верить в нее на пятом десятке?! Ну… разве что… помрачившись умом. Именно это с ней и произошло! Но она уже излечилась! Излечится и Серебровский! Куда денется-то! Вера даже посоветовала ему тоже отравиться. Как она, слегка, чтобы не до смерти. Очень помогает от неразделенной любви! Лучшее средство! Она помнит и название препарата, и, как ни странно, даже количество таблеток. Пить их хорошо возле какой-нибудь приличной больницы. Обязательно откачают! И тогда сам черт делается не брат! Совсем по-другому воспринимается жизнь.

Забелин тоже приходил к ней в больницу и что-то такое сладкоголосо пел… как и Серебровский, про любовь… Вроде бы даже предлагал переехать к нему жить… чтобы, дескать, проверить, получится ли у них. Все-таки он никогда раньше не жил семьей, а потому, возможно, Вере будет с ним плохо. Когда он вещал, Вера в упор рассматривала его и никак не могла понять, почему из-за этого человека она вдруг решила покинуть мир.

Что в нем хоро шего-то? Внешне он совершенно непривлекателен. Лицо неплохое, но какое-то чрезмерно бледное. Щеки и лоб изборождены глубокими морщинами, а потому выглядит Забелин куда старше своих сорока пяти. Он сутулый, нескладный, даже когда сидит. Но все эти внешние признаки сущая ерунда по сравнению с тем, что сейчас Вера ощущала его как совершенно чужого ей человека. Даже чуждого. Лишнего. Ненужного ей. Ей хотелось, чтобы он поскорее ушел. Навсегда. Из ее жизни. Мавр сделал свое дело. Мавр может уходить. И она сказала ему именно это. Про мавра. Он сначала не понял. Решил, будто ей хочется, чтобы он выразил свои чувства к ней как-нибудь поцветистее. Он взял ее руку в свою, поцеловал и начал говорить о том, что любит ее, а Вера вдруг заметила кольцо, которое так и поблескивало на ее безымянном пальце. Его кольцо, Сашино. Она высвободила руку из его ладони, сняла с пальца кольцо, протянула Забелину и сказала: «Прощай».