Мужчины запросто отказываются от мучительных отношений, женщины, пока любят, не откажутся никогда. Да, она, Кира, потеряла почти десять лет. Да, она сама виновата во всем, хотя кое в чем можно бы обвинить и ее бывшего мужа. Это он отбил у нее всякую охоту любить кого бы то ни было. И как же здорово, что у Саши появилась вдруг эта Вера, которая перевернула ее, Кирину, жизнь и заставила посмотреть на происходящее совершенно другими глазами. Даже если все опять вдруг переиначится, и Забелин вернется к Вере, и даже соединится с ней навсегда, она, Кира, будет знать, что в ее жизни была большая любовь, которую она могла бы даже не заметить и не успеть прочувствовать, если бы не эта доцентша.

Кира приподнялась на локте и посмотрела на Сашу, который лежал перед ней с закрытыми глазами, потом осторожно провела рукой по его щеке. То, что он не дернулся и не отбросил ее руку, было хорошим знаком. Она трепетно произнесла:

– Я очень люблю тебя, Сашенька… – и принялась покрывать мелкими частыми поцелуями его лицо.

Забелин не шевелился и не открывал глаз. Кира готова была расцеловать его всего, до кончиков пальцев рук и ног, но решила не спешить.

Пусть он привыкает к новой Кире постепенно. Возможно, своей любовью она еще сумеет победить его холодность и равнодушие. Впрочем, почему – возможно? Конечно же она сумеет! Она все сделает для этого! Они еще будут счастливы!

Конец последней главы

Вера вдруг почувствовала, что замерзла, и это ей очень понравилось. Эдак и до воспаления легких недалеко. Хотя, наверное, не стоит полагаться на природу и собственный организм. Несмотря на свои сорок пять, она все-таки очень здоровая женщина, а потому болеет редко.

Подумаешь, замерзла… Можно, подумать, что она никогда не мерзла… Мерзла… И никаких последствий не было…

Вера подумала было сложить зонт, чтобы непрекращающийся дождь промочил ее основательней, но очередной порыв ветра решил расправиться с зонтом сам. Он вывернул его наизнанку, потом обратно. Две спицы сломались одновременно с каким-то болезненным хрустом. Верино лицо облепило провисшее мокрое полотнище. Отодрав его, она отфыркнулась, будто вынырнув из воды, сложила увечный зонт и бросила его в первую попавшуюся урну. Так-то оно и лучше.

Ничего предпринимать не придется: сломался зонт – да и все… Хотя… может быть, как раз в ее-то положении и стоит что-нибудь предпринять… Общество все спорит об эвтаназии… нравственно, безнравственно… Раньше Вере казалось, что она еще не определилась со своим отношением к этому вопросу. Сейчас – за. Она, Вера, нынче тот же умирающий, который очень хочет прекратить собственное существование из-за невыносимости страданий. Какая разница, физическое это страдание или душевное? Душевное переносить не легче.