— А ты, эльф, силён. — разговор снова начал Бирн. — Теперь не пойму: зачем тебе охрана, да ещё за такие деньжищи?

Подобная мыслишка и у меня промелькнула. Ойли вопрос не смутил, но и подробно отвечать он не стал.

— Энты гораздо опаснее кучки стражников и горе-рыцаря. У тебя нет вопросов поинтереснее? Например, насчёт этих мечей?

Мечи, которые эльф пытался получить у барона по-хорошему, болтались теперь на наших с Бирном поясах. Я не удивился, что Ойли решил обойтись без древнего клинка. Во-первых, в чертоге эльф и магией прекрасно обошёлся. Во-вторых, при нём имелся другой меч, работы весьма изящной, и я был готов об заклад биться: это тоже отнюдь не простое оружие.

— Хорошо, насчёт мечей… я так понимаю, ими сподручно мочить энтов?

— Ими, как ты изволил выразиться, «сподручно мочить» кого угодно. Это не просто острые железяки: мечам Лэйхвойнфьорлламэйра по тысяче лет. И те, кто их ковал, использовали заклинания, даже мне недоступные. Очень старая и очень могучая магия.

— Только не расслабляйся. Ты воин и должен понимать, что меч — только инструмент. Важно, какие руки его держат. В этом мы наглядно убедились на примере несчастного сира Оуэна: не очень-то древний клинок помог ему против нашего общего друга Гора.

Это точно: я продырявил лживую глотку Оуэна раньше, чем он своим хвалёным оружием махнуть успел. Никакой меч не будет убивать энтов сам по себе, понятное дело. И хоть я никогда не видел энтов живьём, но слышал о них много — от серьёзных людей. Таких, что ради красного словца не стали бы преувеличивать. Разве что самую малость. Красиво не приврать, мол — историю не рассказать.

Поэтому я не люблю истории. Ну, не только поэтому. В том числе, вот так верно.

— А таких мечей только два? — любопытство Бирна не иссякало.

— Их было выковано семь. Два, судя по всему, утрачены безвозвратно.

— Вряд ли эта информация тебе пригодится. Они хранятся у владык куда более могучих, чем барон Вильгельм. И ни один обладание клинком Лэйхвойнфьорлламэйра не афиширует. Как ты можешь догадаться, неспроста. Кстати… надеюсь, вы оба понимаете: мечи в вашем распоряжении только на время нашего чудесного путешествия.

— Понимаю, ясен пень.

Ироничное вышло у Бирна выражение. Сам я просто кивнул.

— Хорошо. И не забывайте об этом. Иначе очень расстроюсь, а как вы могли заметить — в гневе я… не особенно приятен.

В этом я не сомневался, но по-настоящему неприятные вещи начались чуть позже: когда мы пересекли реку и приблизились к лесу.

Поначалу это были простые деревья, ни на каких энтов совсем не похожие. Дубы, тисы, ясени, берёзы — хвойные, наверное, начинались чуть дальше. Зато уже тут началось настоящее дерьмо. Показалось, будто я вижу ноги повешенных.

Нет, ноги-то действительно были — только этих людей не вешали.