Марьяне на мгновение показалось, что в глазах внимательно слушающей подругу Оли мелькнуло что-то, чему она не смогла подобрать точное определение. Зависть? Ревность? Ненависть? Мелькнуло и погасло, словно смытое навернувшимися слезами. Девочка, несомненно, очень тяжело переживала внезапную кончину матери.

— Ты права, — растерянно сказала Елена. — Думаю, что я сама должна была до этого додуматься, но сегодня мы все не в лучшей форме. Да, мы так и сделаем! Олечка, девочка моя, ты не против?

Оля помолчала мгновение, взглянула с хитрым прищуром на Тоню, но та невозмутимо выдержала взгляд подруги, лишь слегка прикрыла глаза, словно вместо легкого кивка.

— Я не против, — сказала Оля ангельским голосом, — спасибо, тетя Лена.

— Артем, я только умоляю тебя, не пей хотя бы сегодня. Нашей дочери необязательно всю ночь дышать алкогольными парами, — довольно резко сказала Елена Михайловна и повернулась к мужу: — Гриша, ты слышал? Я сегодня переночую в комнате девочек.

— Ммм, что? Хорошо. — Григорий Петрович ненадолго вынырнул из своих мыслей и тут же погрузился в них обратно. Губы его непроизвольно шевелились, как будто он про себя что-то считал.

"

"— Слушай, Алексей, — обратился к Китову Беседин, — я хотел завтра сойти с корабля и улететь домой, но передумал. Появились некоторые обстоятельства. — Он покосился на Галину Анатольевну, но та и глазом не повела, невозмутимо отправив в рот жирненькую маслину и отхлебнув розового вина из стоящего перед ней бокала. — Ты вроде хотел показать мне какой-то бизнес-проект. Не против сегодня после ужина поработать, а то у меня уже мозги начали плесневеть от вынужденного безделья?

Китов вскочил со стула, уронив салфетку.

Наклонился, чтобы поднять, на пол со звоном полетела вилка, а следом за ней и хлебная корзинка. Движения бизнесмена были суетливыми и хаотичными, как будто он хотел, но не мог сдержать внезапно охватившую его радость.

— Конечно, Аркадий! Конечно, я готов поработать! Я всегда готов поработать! Тем более с вами, Аркадий. В моей каюте или в вашей?

— Стар я уже по чужим каютам шастать. Да у меня и удобнее. Единственный люкс все-таки. — Беседин усмехнулся, краем глаза покосился на Полину, дернул углом рта. — Ну и лады, если ты не против, сразу после ужина и начнем.

Марьяна внимательно слушала все эти разговоры, как губка впитывая информацию. Она и сама не знала, зачем это делает, что может быть важного в обыденных, ничего не значащих вещах. Внезапно она ощутила, что и сама стала объектом пристального внимания. Неотрывный внимательный взгляд жег ей щеку. Она повернулась и уставилась прямо в угольно-серые глаза капитана «Посейдона». Олег смотрел пристально, чуть насмешливо, но, впрочем, по-доброму.

— Что? — спросила Марьяна сухо.