В последнее время ей не нравилось, когда ее рассматривали мужчины. Мужчинам она не доверяла. — Что вы на меня уставились? На мне ведь узоров нету и цветы не растут.

— Оу, несмотря на ваш юный возраст, вы смотрите старую добрую советскую классику? — Теперь насмешка звучала уже и в голосе, тягучем, чуть ленивом, бархатном. Этот человек говорил, как по голове гладил. Он чуть понизил голос, чтобы их не слышали окружающие: — А смотрю я внимательно, потому что вы очень забавно играете в детектива, дорогая моя союзница. Если хотите продвинуться в расследовании, следите за вашим лицом, а то на нем открыто читается вся заинтересованность, которую вы испытываете.

Марьяна вспыхнула. Ну почему, почему этот человек отчитывает ее как девчонку?! Она давно уже вышла из этого возраста! Она — успешный менеджер, правая рука директора крупного завода. Да она решает такие вопросы и общается с людьми такого ранга, что этому моряку с заштатной посудины даже и не снилось. Да она… да он… Марьяна пыхтела, как закипающий самовар, даже не замечая этого. Галина Анатольевна мягко похлопала ее по руке, призывая к самообладанию.

Да что ж за напасть — губы пожилой дамы тоже кривила легкая усмешка. Сговорились они, что ли?

— Прошу прощения. — Марьяна отодвинула тарелку, преувеличенно аккуратно сложила белоснежную салфетку и встала. — Я хочу навестить Ирину. Мне не нравится, что она пропустила ужин после всего того, что сказала мне сегодня утром.

Она вышла из кают-компании и спустилась на палубу ниже, перед тем как войти в дверь, ведущую к каютам, немного постояла, схватившись на поручни и подставив лицо освежающим брызгам. «Посейдон» шел на вполне приличной скорости, и Марьяна внезапно вспомнила, что сегодня они вообще не останавливались, даже ради обещанного программой круиза купания с яхты в открытом море.

Какое уж тут купание, когда труп на борту!

Марьяне внезапно стало так жалко Маргариту, одиноко лежащую в своей каюте, что на глаза у нее навернулись слезы. Да, эта женщина была очень неприятной. Самовлюбленной, нетактичной, эгоистичной, готовой на все ради прибыли и собственных удовольствий, но такой ужасной смерти она не заслужила.

Чьи-то крепкие ладони легли Марьяне на плечи, а затем прямо перед ее лицом появился ослепительно-белый носовой платок.

Марьяна взяла его и непонимающе обернулась. За ней стоял Олег.

— Простите, я вовсе не хотел вас обидеть, — сейчас его голос звучал еще мягче, еще бархатистее. — Хотите, я извинюсь?

— Да за что же вам извиняться? — изумилась Марьяна. — И с чего вы взяли, что вы меня обидели?

— Но вы же плачете?

— А, это, нет… Вы тут ни при чем.

Он отступил на шаг, в его глазах появилась непонятная Марьяне боль, как будто теперь она нечаянно его обидела.