Лишь за столом номер четыре одиноко тосковал Артем Репнин. От пустующего места Риты все отводили глаза, но не было за ужином и Ирины, и ее пустой стул с каждой минутой не нравился Марьяне все больше и больше.

— Вы смогли поговорить с Ириной? — шепотом спросила она у капитана.

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет, я заходил к ней, но она спала.

— Как же вы к ней попали, если она спала? — удивилась Марьяна.

— Разумеется, никак! — В голосе Веденеева послышалось легкое раздражение. — Я постучал, она не открыла, но из-за двери доносился храп.

Из этого я сделал вывод, что Ирина спит. Поверьте, у меня нет привычки без спроса вламываться в каюты к незнакомым спящим женщинам.

— Она не пришла на ужин…

— Значит, еще не проснулась. Можете после трапезы сходить ее проведать. — Олег невольно повысил голос. Те два часа, которые ему удалось поспать, не принесли облегчения, и сейчас у него начинала болеть голова, муторно и надсадно, как болела всегда. Вообще-то он редко жаловался на здоровье, но вот головную боль едва терпел, поскольку от нее его сразу начинало мутить, а окружающий мир проваливался в какое-то серое душное марево, напоминающее серую клочкастую техническую вату, которой в его детстве родители затыкали оконные щели.

Марьяна покосилась на него, удивленная его раздражением, но ничего не сказала, лишь кивнула головой, что, да, мол, обязательно так и сделаю. Со звоном отставила в сторону свой недопитый бокал Ида. Встала, тряхнула копной рыжих волос.

— Простите меня, мне нужно побыть одной, — сказала она чуть ли не со слезами. — Извините, я не думала, что случившееся настолько выбьет меня из колеи.

Стук каблучков, который не скрадывал даже мягкий ковролин на полу, легкий сквозняк от открывшейся и захлопнувшейся двери, — и Ида исчезла, оставив после себя шлейф тяжелых духов. Она любила именно такие духи, совсем не летние, явно неподходящие к морскому легкому бризу, к беззаботному круизу, слишком сладкие, терпкие, от которых слегка начинала кружиться голова. Марьяна такие духи не переносила.

— Я, пожалуй, тоже пойду. — Артем Репнин тяжело выбрался из-за стола. Вслед за ним со своего места вскочила Тоня.

— Папа, можно я переночую с тобой?

— Со мной? — Репнин выглядел озадаченным. — Конечно, можно, но разве ты не хочешь побыть с Олей? Не думаю, что оставить ее одну — хорошая идея.

— Вот именно поэтому с Олей в нашей каюте сегодня может переночевать мама, — с нажимом сказала Тоня и посмотрела на Елену Михайловну. — Мам, ну, правда, дядя Гриша даже не заметит, если тебя одну ночь не будет! С тобой Оле будет спокойнее. Ты сможешь лечь на мою кровать, а я с папой побуду.