"Тебе невероятно повезло"

"Как же я тебе завидую, Мира!"

Доносилось из каждого угла, когда отец объявил о нашей с Маркусом помолвке. Вот только никто и подумать не мог, какая душа скрывается за этой привлекательной внешностью.

Слёзы текли по моим щекам, но я даже не пыталась их останавливать. Боль и обида захлестнули с головой. Тот, кого я считала своей судьбой, тот, кому готова была отдать всю себя без остатка, растоптал мои чувства, унизил, раздавил, словно букашку. Каждое его слово врезалось в память раскалённым клеймом.

С трудом поднявшись на ноги, я подошла к окну. Дождь всё ещё лил, кругом не было ни души, мокрые деревья в саду шумели в темноте, вода с журчанием стекала по черепичной крыше в круглые водостоки.

Мне хотелось вырваться отсюда, убежать, спрятаться от всего мира. Жаль, что нельзя убежать от самой себя и своей разбитой вдребезги мечты. Жизнь, которую я представляла в розовых красках, обернулась кошмаром наяву.

А о чём думал отец, когда решил сосватать меня Маркусу? Каким таким долгом он воспользовался?

"… меня вынудили жениться на какой-то пустой магичке…" – слова дракона, прозвеневшие в голове, ударили наотмашь, колени задрожали, и я едва не рухнула на пол. Успев ухватиться за край подоконника, упала в кресло.

Единственная дочь графа Риорсона – пустая, как прогнивший ствол эрбейского дерева… Как бы обидно ни было, но это правда.

В этот момент из-за непогоды окно с треском распахнулось. Ставни громыхнули, стёкла едва не вылетели от яростного порыва ветра. Промозглый океанский бриз ворвался в комнату, растрепав мои волосы. Холодные дождевые капли ударили в лицо, смешавшись с солёными слезами.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула влажный воздух. Боль никуда не делась, но на смену отчаянию пришла холодная решимость.

Я поднялась и захлопнула окно, отсекая шум ненастья. Сквозь пелену обиды в моём сознании постепенно пробивались ростки новой, пугающей своей неизведанностью мысли.

Всю жизнь меня учили быть идеальной, такой, какой положено быть дочери и жене благородного лорда. Забыть о себе, своих желаниях и мечтах, раствориться в долге и послушании. Но сейчас, впервые столкнувшись с откровенным пренебрежением и неприятием со стороны Маркуса, я вдруг подумала – а надо ли это всё? Прислуживать мужчине, который меня презирает, лебезить перед ним, пытаться угодить, утратив собственное достоинство?

Метка на моём запястье – знак богов. Знак того, что наш союз предначертан свыше. Но Маркус не желает этого принимать. Он не видит во мне равную, не считает меня достойной себя. И разве мои старания что-то изменят? Превратят высокомерного, самовлюблённого дракона в любящего мужа?

Я вспомнила пылающий гневом взгляд Маркуса, его жёсткие слова, и внутри меня что-то дрогнуло, надломилось.