Приборы тихонько запищали, вентилятор поднял поток воздуха к потолку. Марисса пробежала глазами по неподвижному телу Буча и покраснела, вспомнив, что находится под рубашкой мужчины.

Она знала, как выглядит каждый дюйм его тела.

Гладкая кожа покрывала мускулы, на пояснице имелась черная татуировка – несколько рядов линий, сгруппированных по четыре и перечеркнутых наискось. Всего двадцать пять, если она правильно сосчитала, некоторые потускнели, словно их сделали много лет назад. Мариссе было интересно, что они означают.

Ее удивили темные волосы, растущие на груди Буча, – она ведь не знала, что люди не такие гладкие, как ее сородичи.

На грудной клетке имелось не так уж много волос, и они сужались, становясь тонкой линией под его пупком.

А ниже… Как бы ни было ей стыдно, она взглянула на его мужской орган. На соединении ног росли темные густые волосы, и среди них выделялся толстый ствол плоти, шириной чуть не с ее запястье. Под ним находился тяжелый, тугой мешочек.

Буч стал первым мужчиной, которого она увидела голым, обнаженные фигуры из книг по истории искусства не имели ничего общего с реальностью.

Как он красиво сложен. Потрясающе.

Марисса запрокинула голову и посмотрела в потолок. Насколько низко то, что она нарушила его личное пространство? И что ее тело сейчас всколыхнулось от одного воспоминания?

Господи, когда же она выберется отсюда?

Девушка бесцельно теребила дорогую ткань платья, склонив голову, чтобы смотреть лишь на складки бледно-голубого шифона. Прелестное творение Нарцисо Родригеза должно быть, по сути, очень удобным, но корсет, который, как и полагалось, она носила всегда, стал ей надоедать.

Дело в том, что Мариссе хотелось хорошо выглядеть для Буча, хотя ему все равно. И причиной тому – не болезнь. Она его больше не привлекала. Он не хотел, чтобы она находилась рядом.

И все же Марисса будет продолжать наряжаться, когда ей принесут свежую одежду.

Увы, всему, в чем она была здесь, придется отправиться в кремационную печь. Какая жалость – предать огню эти чудесные платья.

«Белобрысый вернулся», – подумал Ван Дин, глядя сквозь толстый проволочный забор.

Третью неделю подряд этот парень приходил на подпольные бои Колдуэлла.

Среди оживленной толпы вокруг ограждения для борцов он, непонятно почему, выделялся, как неоновый знак.

Получив удар в бок, Ван вновь сосредоточился. Отведя кулак, резко выбросил руку вперед и нанес своему противнику удар в лицо. У того из носа брызнул фонтан крови, красные сгустки приземлились на мат раньше, чем это сделало тело.

Ван широко расставил ноги и посмотрел на своего противника – пот капал с него на живот побежденного. Никакой судья не препятствовал нанесению новых ударов по голове.