Когда медсестра ушла, Буч сверкнул ореховыми глазами.

– Как долго ты вынуждена здесь оставаться?

– Пока Хаверс не разрешит выйти.

Она покачала головой.

– От чего меня лечат?

– От травм после автокатастрофы. Обширных.

– Автокатастрофы? – Он растерялся, затем кивнул и посмотрел на капельницу, чтобы переменить тему, – Что там?

Она прижала руки к груди и перечислила антибиотики, питательные вещества, обезболивающие и лекарства, задерживающие свертывание крови.

– И Вишу приходит, чтобы помочь.

Она подумала о брате, его обезоруживающих бриллиантовых глазах и татуировках у виска… и его очевидной к ней неприязни.

Он единственный заходил в комнату без защитного костюма и навещал Буча дважды в сутки, в начале и в конце ночи.

– Он кладет руку на твой живот. Это тебя успокаивает.

Первый раз, когда воин скинул с тела Буча покрывало и задрал больничную рубашку, Марисса потеряла дар речи – и от интимности увиденного, и от властности движений брата. Но окончательно сразило ее другое. Да, рана на животе Буча устрашала, но… брат снял перчатку, которую всегда носил, обнажив светящуюся руку с татуировками с обеих сторон.

Марисса с ужасом ожидала того, что последует. Но Вишу всего лишь провел своей необычной рукой в трех дюймах от живота Буча. Даже находясь в коме, тот издал вздох облегчения.

После этого Вишу поправил больничную рубашку, прикрыл Буча покрывалом и повернулся к ней. Он приказал Мариссе закрыть глаза, и, хотя ей было страшно, она подчинилась. Почти сразу ее охватило умиротворение, словно она купалась в белом, успокаивающем свете. Вишу повторял это каждый раз перед уходом. Марисса знала, что так он защищает ее. Хотя не могла понять почему, учитывая его явное презрение.

Она сосредоточила взгляд на Буче и подумала о его ранах.

– Ты же не попадал в автокатастрофу?

Буч отвернулся, и Марисса села на голый пол, обхватив руками колени. Хаверс хотел принести плед и удобное кресло, но она переживала из-за того, что, если Бучу снова станет худо, медперсонал не сможет подвезти к койке нужное оборудование. Хаверс не стал возражать.

Один Бог знает, сколько дней все это длилось. Спина занемела, веки превратились в наждачную бумагу, но, борясь за жизнь Буча, Марисса не чувствовала усталости.

Боже, она даже не заметила, как утекало время, удивляясь, когда появлялась еда, приходили медсестры и Хаверс. Или приезжал Вишу.

Пока она не заболела. Марисса начала было чувствовать недомогание до того, как впервые пришел Вишу, но как только он стал делать над ней пассы рукой, девушка пришла в норму.

Марисса взглянула на больничную койку. Она до сих пор удивлялась, почему Вишу призвал ее в эту палату. Совершенно очевидно, что его светящаяся рука приносила куда больше пользы, чем она.