Поставил на него бутылку, она слабо звякнула; покачнулся, поднося стакан ко рту… Пустой. Он обхватил бутылку и расплескал некоторое количество жидкости, пока наливал. Вновь поставил бутылку на парапет.

Опустошив стакан, перегнулся и посмотрел на улицу тридцатью этажами ниже. Его охватило головокружение, мир завертелся вокруг, и в этом вихре Ви нашел определение своему страданию. У него разбито сердце.

Ввиду полнейшего отсутствия поводов для веселья он засмеялся над собой; резкий звук унесло порывом холодного мартовского ветра.

Он поставил голую ступню на холодный камень парапета. Пытаясь удержать равновесие, посмотрел на руку без перчатки. И замер в ужасе.

Мистер Икс уставился на Вана. Затем потряс головой.

Они стояли в тени на углу Коммерс и Четвертой улицы, и мистер Икс порадовался, что они одни. Потому что не мог поверить услышанному и не хотел выглядеть ошеломленным в чьих-то глазах.

– Он вампир. Выглядел так. Действовал так. И обнаружил меня тотчас, хотя я понятия не имею, как он мог меня вычислить. Но наш-то, которого он забрал? Это самое странное. Тот попросту… испарился. Не так, как если бы его закололи. Светловолосый брат тоже был в полном шоке. Часто происходит такое?

Такого не происходило никогда вообще. Чтобы парень, который был человеком, теперь отрастил клыки. Это противоречило природе, как и вся эта ерундистика с вдыханием.

– И они позволили тебе уйти? – спросил мистер Икс.

– Блондин слишком переживал за своего дружка.

Преданность. Проклятие. Вечная идиотская верность братьев друг другу.

– Ты что-нибудь заметил у О’Нила? Помимо того что он прошел превращение?

«Возможно, Ван попросту обознался…»

– Мм… его рука была повреждена. Что-то с ней не то было.

Мистер Икс почувствовал внутреннюю дрожь, словно его тело превратилось в звучащий колокол. Он спросил нарочито спокойно:

– Что именно не так?

Ван поднял руку и пригнул мизинец к ладони.

– Вот. Мизинец неподвижный и свернутый, как если бы он не мог им пошевелить.

– Э… на правой. Да, на правой.

Словно в дурмане, мистер Икс прислонился спиной к зданию химчистки. И в его голове всплыли слова пророчества:

Кожа мистера Икса стянулась. Проклятье. Проклятье.

Если О’Нил чувствует лессеров, может быть, это и есть еще один компас, которым он владеет. И рука подходит, коль скоро он не может использовать свой мизинец. А что насчет дополнительного шрама – минутку… отверстие, куда Омега поместил часть себя… плюс пупок, и это те же два шрама. Черная же отметина, оставшаяся после разреза, – это, возможно, и есть глаз, упомянутый в манускриптах. Что до рождения и смерти, то О’Нил получил в Колдуэлле новую жизнь в качестве вампира и, возможно, здесь найдет свою смерть.

Все сходится, но самое замечательное не это.